Разведи меня, если сможешь - Ника Ёрш

— Нет, спасибо. Водичкой такой стресс не снять, — ответила я, убирая зеркальце назад. — Давайте-ка вы меня высадите у “Ночной пристани”.

— Так день же. — Парень чуть сбавил скорость, обернулся, осмотрел меня всю с головы до ног и вдруг кивнул решительно: — Впрочем, нужно вам в “Пристань”, значит, туда и поедем.

Он вжал педаль газа, а я уставилась в окно, наблюдая за тем, как старые бедные районы постепенно сменяются новыми, с множеством безликих высоток и гипермаркетов, привлекающих внимание обывателя множеством галогеновых табличек-зазывал.

Хорсес был относительно небольшой по сравнению со столицей город. Но его активно застраивали, расширяли и избавлялись от “мелкой шушеры”, как Роджер называл бедные кварталы. Муж устроился в “Техно-индастриз” сразу после учебы, и все вокруг удивлялись, как его взяли без протекции. Он всегда умел находить связи, пользовался ими и помогал другим, хотя последнее за мзду. И с годами из просто симпатичного умного мужчины превратился в чертовски соблазнительного и очень перспективного сотрудника глобальной компании. Как и этот город. Он пожирал слабых, чтобы расти и становиться сильнее. Безжалостный хищник, не оставляющий свидетелей на своем нелицеприятном пути к цели.

Я давно видела, что Родж изменился. Только менять что-то в своей жизни было страшно. Она устоялась, и мне было комфортно делать вид, что все хорошо. Все происходило постепенно, но даже такая разиня, как я, чувствовала перемены и могла их предотвратить гораздо раньше. Если бы не струсила.

И вот теперь мне сообщают, что муж спит с некоей Мариэт Рэйчер, перевел нашу квартиру на мать и купил за моей спиной два очень дорогих дома, при этом заставляя меня два последних года на всем экономить. Но больше всего убивала информация о беременности его любовницы. Неужели это правда? Роджер всегда говорил мне, что нам нужно повременить, что он пока не готов стать отцом, что предстоит сделать так много, а ребенок отнимет у нас все свободное и несвободное время… В конце-концов, я и сама убедила себя в том, что нам неплохо и так, одним.

— Мудак! — выпалила я, забывшись и стукнув сумочкой по креслу автомобиля. — Вот же тварь!

— Что не так? — с тревогой в голосе уточнил водитель. — Мы почти на месте, миссис, почти приехали.

Я посмотрела на него с нескрываемым удивлением. Черт, надо же было так задуматься. Бедный водитель нервно дергал плечом и почти беспрерывно смотрел в зеркало на меня, лишь изредка поглядывая на дорогу.

— Простите, если напугала, — откликнулась я. — Вспомнила вдруг кое-что…

— Кое-кого, скорее, — усмехнулся парень. — Мы уже в нужном районе. Но… вы уверены, что хотите пойти именно туда? Сейчас много людей вокруг, и кто-то непременно узнает вас.

— Пойдут слухи, — закивала я, — пересуды. А это в свою очередь может навредить репутации моей семьи… Знаю. Слышала подобное не раз и не два. Но сегодня…

Договорить я не успела: на мой портативный визофон пришло голосовое сообщение от А. Боннера с темой “Срочно. Не игнорировать!”.

— Минуточку, — проговорила я, обращаясь к водителю и включая кнопку “прослушать”.

— Забыл сказать, — вещал адвокат тоном, не терпящим возражений, — никаких провокаций и скандалов! Никаких разборок с мужем, его любовницей, продавцом в супермаркете. Хотите напиться — поезжайте к подруге и запритесь изнутри. Узнаю о нарушении моих требований — откажусь вам помогать, будете барахтаться дальше сами!

И тишина. Мы с водителем переглянулись.

— К подруге? — с пониманием дела уточнил парнишка.

Я тоскливо посмотрела на уже виднеющуюся крышу дорогого кафе-бара. Сто лет там не была. И, похоже, снова не судьба.

— Ага, поехали на Браубери-стрит. Дом один дробь сто семь.

— Как скажете, миссис, — одобрительно улыбнулся водитель.

А я тем временем уже надиктовывала номер Стэфани. Как и ожидала, подруга еще спала: она часто вставала после полудня.

— Да-а, — на экране показалось тонкое запястье, обвитое золотым браслетом-змейкой. — Кто в такую рань?

— Я, — пробурчала, хмурясь. — Еду к тебе. Примешь?

— Кэт? — на этот раз мне показали нос и шевелящиеся губы безупречной формы. — Конечно. Кофе?

— А покрепче что-нибудь есть?

— Найдем! — уверенно заявил подбородок с экрана. — Жду!

Стэф жила в элитной пятидесятиэтажке на восьмом этаже. Квартира досталась ей после развода с мужем вкупе с электромобилем и пятью сломанными ребрами. Ребра сломал неизвестный вечером после окончательного судебного заседания и развода. Она не любила вспоминать и тем более говорить о тех днях. Впрочем, как и ее муж… Как только Стэфани выписали, его нашли со сломанными руками у заднего выхода элитного ресторана. Больше покалеченных не было: пара смирилась с болезненным в прямом смысле расставанием и больше старалась не пересекаться.

Лифт в многоэтажке, где жила подруга, ехал бесшумно и зеркало на одной его стенок было тщательно протерто от отпечатков пальцев и пыли. Для сравнения: наше зеркало треснуло года четыре назад, с тех пор его обещали поменять.

Подруга встретила меня в коротеньком шелковом пеньюаре. Глядя на нее, меня вдруг начала снедать зависть: лохматая после сна, с чуть припухшими ненакрашенными глазами, она смотрелась лучше, чем я после часа у зеркала с косметичкой наперевес.

— Бесишь! — емко сказала ей я, перешагивая через порог. — Ненавижу красивых блондинок.

— О, так ты уже знаешь про своего ненаглядного и его подстилку, — Стэф зевнула, потянулась, как кошка и, покачивая бедрами, пошла в гостиную.

Я обалдело моргнула.

— Ты знала?

— Весь город знал, — отозвалась подруга уже из комнаты. — Он уже больше года особо не скрывается.

Я скинула ботинки, бросила сумку и плащ на трюмо и рванула следом.

— Значит, весь город, включая тебя, ржал за моей спиной все это время?!

Меня трясло, а в голове началась пока еще не сильная, но ощутимая боль.

— Милая, я пыталась говорить с тобой, — Стэфани грациозно упала на дорогущий кожаный диван, закинула ногу на ногу и потянулась к небольшому журнальному столику, где стояли тарелка с клубникой и бутылка чего-то темного, явно алкоголесодержащего. Взяв ягоду, она надкусила ее и прищурилась от удовольствия: — Садись, поговорим. Заодно и обмоем твое прозрение.

— Я ухожу! — прошипела, чувствуя, что готова на убийство в состоянии аффекта.

— Куда? — Стефани посмотрела прямо на меня. — Успокойся и присядь. Хватит строить из себя обиженную невинность! Не я ли год назад явилась к тебе в стельку пьяной и утверждала, что твой муж гон…

— Ты! — прервала я подругу, выставив вперед руку.

— Не ты ли выставила меня прочь и потом почти месяц не разговаривала, защищая своего ненаглядного от стервы… Или как ты тогда меня называла?