Черный вдовец - Ирина Успенская

Ринка старательно разбирала сложную рукописную вязь, отмечая, что, хоть почерк у сволочи аристократической и красивый, прочитать его почти невозможно. Написание букв здорово отличается от привычного, а может быть, он специально так пишет, чтобы враги не догадались. Ну как врачи. Единственное, что она разобрала, так это сумму в тридцать тысяч чего-то там. И чуть не хихикнула от понимания: ей это ровным счетом ничего не говорит! Может, у них тут валюта вроде юаня, и окажется, что тридцать тысяч не пойми чего стоит обед в средней пакостности ресторане.

– Вас что-то смущает, мефрау Рина? – голосом некроманта можно было стекло резать. И чаек на лету морозить. Если в этом мире есть чайки.

– Нет, – через силу ответила Ринка и взяла у святого брата перо.

«Твою за ногу, что я делаю?» – билось в голове, но рука словно сама собой выписывала автограф.

Дождавшись, пока она закончит, некромант молча взял ее за руку и подвел к статуе. Служитель начал что-то петь, а на Рину упало оцепенение. Она словно со стороны видела старательно выводящего мелодию на трех нотах святого брата, себя и своего мрачного супруга… свою руку в его руке – без перчатки. Впервые без перчатки.

Его рука была покрыта татуировкой, напоминающей чешуйки.

Или не татуировкой? Или это его кожа?

Перехватив ее взгляд, некромант дернул уголком губ и сильнее сжал Ринкину ладонь.

Не татуировка, поняла она. Чешуя. Твердая, холодная чешуя. «Боже, во что я влипла?!»

Виен, Астурия. Храм в припортовом районе

Людвиг

– Перед Единым богом объявляю вас мужем и женой! Можете обменяться браслетами и поцеловать супругу.

Людвиг скрипнул зубами. Можно подумать, он постоянно таскает с собой свадебные браслеты! Особенно те, что достались ему в наследство от предков – массивные, вычурные, инкрустированные черными сапфирами и хризолитами.

– В церковной лавке наверняка найдется что-то подходящее, – процедил он сквозь зубы.

– Да, ваша светлость, но… подойдут ли они столь высокой особе?

– Несите, святой брат.

В нищем храме не было даже послушника, пришлось служителю самому ковылять к шкафчику у стены, отпирать его, доставать простые медные браслеты со знаком Единого и с поклоном вручать их Людвигу.

Подняв руку своей очередной жены, Людвиг защелкнул на ее тонком запястье невзрачный ободок, второй отдал ей и дождался, пока она неловко наденет брачный браслет на него. Мимоходом отметил, что опять не сумел удержать эмоциональное равновесие, а заодно и перепугал супругу. Затем он поцеловал шарахнувшуюся от него девушку в щеку.

Что ж, хоть она и выглядит как чучело, но пахнет весьма приятно. Чем-то нежным, легким и весенним. И руки у нее хороши. Изящная ладонь, тонкие длинные пальцы, аккуратные ногти. Никаких мозолей и прочей дряни, свойственной работающим простолюдинкам.

Тут же мелькнула мысль, что короткие ногти – гарантия целостности его спины. Хотя что это он? Все равно он не позволит ей распускать руки. И смотреть на него – тоже. Ему нужен здоровый наследник, а значит, стоит поберечь душевное равновесие будущей матери.

– Герцогиня Бастельеро, поздравляю вас с вступлением в законный брак, будьте супругу слугой, любовницей, матерью, сестрой и…

– Достаточно, – перебил служителя Людвиг.

Он сгреб бумаги, подтверждающие его семейное положение, подхватил растерянную и слегка перепуганную жену под руку и потащил ее к выходу.

Выйдя из Церкви Единого, Людвиг глянул на карманный хронометр. С его визита в мастерскую прошло чуть более часа, а значит, мобиль все еще там.

– Сейчас заберем из ремонта мой мобиль, оденем тебя подобающе новому статусу и навестим кузена. После обряда положено представить жену родне. Кстати… – Он вытащил из-за пазухи пригревшегося там зверька. – Как, ты сказала, называется это животное?

Супруга не ответила.

Тогда Людвиг наконец обернулся к ней.

Серо-зеленые глаза свежеиспеченной супруги глядели на него, как на вылезшего из свадебного пирога демона: со страхом и неверием.

– Ваш мобиль? – переспросила она, отмерев.

– Ты же не думаешь, что я хожу пешком. Так что за зверь?

– Кошка. – Новая герцогиня сглотнула и облизала пересохшие губы. – Но это не та кошка! Та была трехцветная и пушистая, а эта – бирманская! Это из-за нее…

Голос супруги все повышался и повышался. Еще немного, и начнется истерика.

Поморщившись, Людвиг ее перебил:

– Кошка? Это называется «кошка»?

– Собака она! Страшная! – чуть спокойнее ответила девица.

– Так кошка или собака? – Людвиг скептически поднял бровь, с интересом разглядывая супругу. Такая гамма эмоций! А главное, голос. Что-то в нем было такое, что Людвиг даже готов был выслушать, что она скажет.

– Кошка! Но звать ее Собака! – почти успокоившись, сообщила супруга. В ее голосе послышались ехидные нотки. – Только собака страшная могла затянуть меня в чужой мир. Вот пусть теперь и зовется Собака.

– Глупости. – Погладив довольное животное, он сунул его обратно за пазуху и покачал головой. – Никто, кроме драконов, не может перемещаться из мира в мир.

– Драконы? – В глазах супруги зажглось детское восторженное любопытство. – Здесь водятся драконы? А…

– Нет. Здесь не водятся, – оборвал ее Людвиг, но тут же, сам не понимая причин, продолжил уже мягче: – Последний драконий всадник умер триста лет назад, и с тех пор больше никто не сумел приручить дракона. То ли знания утрачены, то ли дар угас. Я не слишком интересуюсь этой темой, есть гораздо более интересные проблемы. У меня в библиотеке есть кое-что о драконах, дам тебе почитать.

– Правда? У тебя большая библиотека?

– Правда. Большая. – Людвиг нахмурился. Какого Баргота он рассказывает сказки этой девице? Он вовсе не собирается ее очаровывать. – Я дам тебе книгу о правилах поведения супруги аристократа. И первое, что там написано: скромность и послушание.

Девица открыла было рот, но, встретившись с ним взглядом, закрыла. И словно погасла.

Людвиг отвернулся. И напомнил себе, что ему нет никакого дела до эмоций фрау Бастельеро. Это всего лишь очередная супруга, от которой беспокойства и проблем по определению гораздо больше, чем пользы. И максимум через три года они расстанутся, ко всеобщему удовольствию. А пока стоит свести общение к минимуму, ему и без этой девчонки есть чем заняться.

Весь оставшийся путь до мастерской, расположенной всего в квартале от храма, они прошли молча.