Последний крик банши - Юлия Журавлева

— Младший лейтенант, похоже, утаскивать меня куда-то и зажимать по углам вошло у вас в привычку, — недовольно заметила Катя. — Что опять?

— Что ты творишь? — Аверин уперся руками по обе стороны от женщины, лишая ее возможности маневра.

— Я, кажется, ясно объяснила по поводу обращения, — сверкнула глазами Екатерина.

— Да плевать на обращение! У тебя есть алиби, я могу подтвердить, что мы провели ночь вместе, и никакие проверки вообще не потребуются! — прорычал инквизитор, нависая над ней.

— Ага, что мы провели ночь вместе в одной постели, голые! Это вы собираетесь рассказать всем? Нет уж! — возмутилась Катя.

— Так ты поэтому отказываешься от «сыворотки» и «зеркала»? Боишься, что расскажешь, как мы занимались любовью? Неужели это страшнее пыточной?

— Да лучше пыточная, чем такой позор!

— Какой позор? Что такого вообще случилось, мы же, черт возьми, взрослые люди! — Аверин перестал контролировать свой голос и эмоции, перейдя на крик.

— Да вы себя в зеркале видели? — засмеялась ведьма. — Даже щетина толком не растет! То, что произошло, — ошибка, причины которой я непременно выясню. Но вскрывать такую правду я не позволю.

Катя попыталась оттеснить инквизитора, но проще подвинуть стену дома, чем кипящего от злости Аверина.

— Знаешь, ты не одна такая гордая, я и так многое тебе спускаю, с оглядкой на то, что было…

— Да ничего не было! Забудьте уже! — не выдержала ведьма. — А если и было, то точно не то, чем стоит гордиться!

— Ах ты ведьма! — Мужчина со всей силы саданул кулаком по кирпичной кладке. На сбитых костяшках выступила кровь.

— И горжусь этим! — улыбнулась Катя, сдвинув в сторону руку инквизитора и направившись обратно.

— Ты даже не представляешь, на что идешь! — крикнул ей вслед Аверин.

— Почему же, — повернулась к нему Катя, — отлично представляю. Однажды уже проходила и, как видишь, жива и вполне здорова.

Оставив ошарашенного новостью Максима, ведьма снова зашла за оцепление и подошла к капитану Мартынову, чтобы обсудить подробности проверки. Пройти «испытание силы» ей хотелось как можно скорее, пока запал не иссяк и она малодушно не отказалась в пользу любого другого метода. Прошло много времени, но воспоминания об этом кошмаре сохранились очень яркие. Но и правду, пусть та дает стопроцентное алиби, Катя рассказать не могла. Ей было стыдно перед собой, что оказалась в постели с едва знакомым мужчиной, даже парнем. Нет уж, эту тайну она унесет в могилу. Пасть в глазах окружающих намного страшнее, чем любые испытания.

А Максим, наблюдая за действиями женщины, старался вспомнить, когда вообще проводилось в последний раз «испытание силы». В конце обучения их ознакомили с данной пыткой, хотя и упомянули, что уже более десяти лет такому воздействию никто не подвергался. Применялась она в исключительных случаях, к наиболее опасным и опытным ведьмам, способным обойти и преодолеть стандартные допросы. И только при подозрении в самых страшных преступлениях.

За что ее, совсем молодую тогда ведьму, могли подвергнуть пытке? Поскольку это крайняя мера, используемая при очень веских основаниях, когда есть доказательства, но не хватает самой малости для принятия решения, в девяносто девяти случаях из ста после выносился обвинительный приговор. А его ведьма, значит, попала в один процент невиновных…

«Его ведьма». Аверин улыбнулся, представив, как бы отреагировала сама ведьма на такое заявление. Хорошо, если просто наслала бы понос, а не что похуже. Но такое поведение было вызовом, и Макс его принял! Как же она все-таки тогда преодолела инквизиторскую невосприимчивость к колдовству? Не в этом ли ответ, почему к ней применяют пытку вместо обычного допроса? Молодой инквизитор задумался, уровень его допуска не позволял без специального постановления зайти в архив, в ту его часть, где содержится информация по пыткам. Отец просто так разрешение не подпишет. А в том, что от Кати он подробностей не дождется, сомневаться не приходилось. Значит, придется докапываться самому.

— Екатерина, мне бы хотелось, чтобы вы как следует осмотрели место происшествия, нам еще письменный отчет по нему готовить, — попросил капитан. — И давайте еще раз обсудим испытание. Поверьте, за стены инквизиции никакая информация не уйдет, протоколы допросов не являются гласными. Что бы вы ни скрывали, это не станет достоянием общественности, я ручаюсь. Могу проводить проверку лично, один на один, — предложил Мартынов.

— Нет, Илья, я уже все решила, сейчас осмотрю место ритуала еще раз, и едем, — отрезала женщина. — Но предложение, что проводить пытку будете вы, я принимаю.

— Ну, знаете, допрос со стандартной проверкой и пытка — совсем разные вещи! И пытки проводят специально обученные инквизиторы-палачи.

— Жаль, я надеялась, что это может быть кто-то знакомый мне, так прошло бы легче, — вздохнула ведьма.

— Если хотите, пытку может провести старший лейтенант Александр Жуков. — Капитан указал на одного из сотрудников отдела. — Он как раз обладает подобными способностями и полномочиями.

Екатерина взглянула на мужчину. Невысокий, плечистый и коренастый, абсолютно невозмутимый, как скала. Да уж, настоящий палач. Катю невольно передернуло от отвращения.

Внимательно осмотрев место, пентаграмму и труп, потратив на все про все пятнадцать минут, ведьма села в служебную инквизиторскую машину (не все ездили на крутых новеньких «кайенах») и поехала в здание на Лубянке. Только теперь уже совсем не в качестве гостьи.