Скалолазка и Камень Судеб - Олег Синицын

Я сидела на могиле отца до тех пор, пока не стемнело. Только когда жажда сделалась невыносимой, пошла на свет, горевший в окнах дома метрах в восьмистах от дороги.

Дом стоял на холме. За ним вздымались горы огромного хребта Атлас, протянувшегося через Марокко, Алжир и Тунис. Половину пути я взбиралась по камням, потом наткнулась на тропинку, которая привела меня к высокому забору. Несколько раз постучала в калитку, но на стук никто не вышел.

Перелезла через забор и очутилась перед длинной стеной со множеством окон. Маленькая дверь с торца оказалась незаперта. Я вошла в нее.

Жажда так немилосердно терзала меня, что первым делом выпила всю воду из цветочной вазы. Только потом оглядела маленькую прихожую. В углу свалена садовая утварь, несколько пар обуви. Подоконники сплошь уставлены горшками с фикусами. Из комнат доносился запах стирального порошка. На стене огромное зеркало – словно экран.

Я глянула в него и обомлела. На меня смотрело усталое, бледное лицо. В грустных глазах отражались все потрясения, пережитые мною за этот несчастный сентябрь. На лбу появилась морщинка. Подняла руку и принялась разглаживать ее. Быть может, исчезнет? Ведь я же не старуха! Мне даже тридцати нет! Это просто от напряжения…

Рядом в зеркале возникло еще одно лицо.

И я вдруг подумала, что опять заснула на ходу. Как тогда, в женской комнате Шереметьево-2, когда в зеркале увидела позади себя Фенрира.

В этот раз я не спала. Рядом со мной стояла женщина. Ничего необычного в ее внешности не было. Кроме того, что…

Ее лицо было копией моего лица! Только в углах рта морщинки. И под глазами. И на лбу… Я, наверное, стану такой лет через тридцать…

С улицы донесся пронзительный крик морской чайки. От запаха стирального порошка защипало в ноздрях и в глазах. Я моргнула, но женщина в зеркале не исчезла. Она обратила на меня взгляд.

Это не сон. И не галлюцинация, вызванная жуткой усталостью.

– Мама!

Я бросилась к ней. Крепко сжала.

Да, это она! Моя мамочка. Живая! Я узнаю ее тепло. То самое, которое помню с детства. Которое так часто снилось мне.

Она нерешительно дотронулась до моих волос.

– Аленушка? Доченька?

– Да, это я!

Слезы, которые я глотала, были почему-то сладкими, как вино причастия. Сбылось… Самое заветное желание, которое казалось невозможным. Моя мечта, которая, я думала, никогда не осуществится в этой жизни…

– Где же ты, Аленушка? – со страданием произнесла она. – Если бы ты слышала меня. Если бы ты знала, как я тоскую по тебе!

– Мама, я здесь! – Я подняла на нее глаза.

– Извините, кто вы? – раздался голос за моей спиной.

Я обернулась. В дверях стояла пожилая чернокожая женщина.

– Кто вы? – переспросила она. – Посторонним сюда нельзя.

– Куда нельзя? – Я по-прежнему сжимала маму в объятиях, словно опасаясь, что ее отнимут.

– Сюда… Вы не знаете, где очутились?

– Нет, – растерянно ответила я. – Это не важно. Потому что я – ее дочь.

Женщина замолчала. Очевидно вдруг заметила необычайное сходство между нами. Но мне на это наплевать.

– Мама, ты ведь узнаешь меня?

Она даже не прореагировала.

– Простите, – сказала темнокожая женщина. – Она никого не узнает. Так было с самого начала, когда она попала в наш приют для душевнобольных… Она всех называет Аленой.

– Ее нашли на берегу неподалеку. В июне тысяча девятьсот восемьдесят пятого года. Море вынесло тело на берег. Она была еле жива и ничего не помнила. Ни своего имени, ни того, что случилось. Лишь повторяла имя… Ваше имя. Мы искали родственников, но никто не заявлял о пропаже жены или матери. К тому же было весьма трудно установить ее гражданство. Она свободно владеет несколькими языками, поэтому мы до сих пор не знаем, откуда она…

– Я могу с ней поговорить?

– Ее состояние близко к аутизму. Она не отвечает на вопросы, не реагирует на окружающие события. Находится в плену собственных грез. Все эти девятнадцать лет она произносит только одно имя… Алена.

– И больше ничего? – спросила я, нервно кусая костяшку указательного пальца.

– Еще кошмары, – поведала темнокожая управляющая. – В первые годы они особенно мучили бедную женщину. Нам удалось избавить ее от них, но они изредка возвращаются.

– Что за кошмары?

– Во сне она говорит о страшном крушении большого корабля. О неистовой буре. О черном человеке.

Я едва не прокусила палец.

– Мы пыталась найти какие-нибудь следы этой истории. Но, похоже, события выдуманные. Летом тысяча девятьсот восемьдесят пятого года возле берегов Марокко подобных крушений не происходило… – Она ненадолго замолчала. – Вы очень похожи на нее. Как вы нашли ее? Вас действительно зовут Алена?

– Да.

Моя мама стояла возле зеркала, смотрела в него и чертила в воздухе узоры. Губы что-то шептали. Я неотрывно следила за ней, прижавшись к стене. Меня бил озноб, кости ломило. Голову заполнили старые вопросы.