Чужая роза - Делия Росси

– Сыночек мой! Джунито! – взлетел над общим гулом пронзительный крик Бьянки, и женщина громко разрыдалась, выкрикивая имя сына и угрожая Абьери небесными карами. – Гореть тебе в аду, приспешник дьявола! Люди! Чего вы смотрите, хватайте его! Иначе он и ваших сыновей убьет!

– Тишина!

Молодой судья громко стукнул по столу ладонью.

– Выведите несчастную мать, – велел он стражникам, и те принялись расталкивать людей, вытаскивая рыдающую Бьянку из зала.

Алессандро сцепил руки за спиной, пытаясь сохранить хладнокровие.

– Ньор главный судья, раз уж свидетель не смог представить никаких доказательств, кроме собственных нелепых фантазий, позвольте ознакомить уважаемый суд со свидетельствами очевидцев, подтверждающих, что ньор Абьери в момент совершения преступления находился внизу, в обществе своих гостей, и никак не мог сделать того, что ему приписывают.

Джованни Сарелли положил на стол судьи стопку бумаг.

– Прошу заметить, здесь свидетельства уважаемых людей, – с намеком добавил Сарелли.

– Суд примет ваши свидетельства во внимание, – кивнул Гордени, и Алессандро почувствовал, как разжалась сжимающая сердце невидимая холодная рука.

– Для дачи показаний вызываются маги Папиа и Скони, – продолжил главный судья, и Абьери увидел, как вперед протиснулись двое – крупный лохматый мужчина и тщедушный, худощавый, похожий на кузнечика своими острыми локтями и коленями ньор.

Значит, это и есть те, кто представит доказательства его вины? Кажется, они были во дворце. Да, точно, как раз через пару дней после убийства.

Абьери напряженно вглядывался в лица магов, пытаясь понять, чего ожидать.

– Расскажите суду о том, что нашли на месте преступления, – велел Гордени.

– Мы провели расследование и сумели определить, что Джунио Скала убила темная сущность, ньор главный судья, – ответил крупный маг.

По залу пронесся общий испуганный вздох.

– Вы можете сказать, кому принадлежала эта сущность?

– Учитывая темный дар ньора Абьери, мы сразу заподозрили, что он может быть причастен, а когда провели несколько опытов, они подтвердили, что тьма ньора герцога и тьма, убившая Джунио Скала, – суть одна и та же тьма, – с готовностью дополнил товарища худой.

– Это невозможно! – вмешался Сарелли. – Маги не имели права проводить опыты без согласия ньора герцога! Это нарушение всех норм и древнего магического права! Как вы могли взять слепок магии ньора Абьери, не поставив его в известность?

– В особых случаях допускается изъятие слепка без ведома подозреваемого, – пробасил крупный маг.

Абьери выругался, а старик возмущенно поднял руки и громко заявил:

– Как представитель ньора герцога, я требую от суда не принимать во внимание свидетельства, полученные с помощью обмана.

– Ваш протест отклоняется, ньор Сарелли, – проскрипел Гордени и обратился к магам: – Вы согласны с тем, что убийство Джунио Скала было ритуальным?

– Да, ньор главный судья.

– Что ж, тогда суду все ясно.

Гордени обвел взглядом остальных судей, и колокол, который было замолчал, снова зазвучал в напряженной тишине зала. Один удар, второй, третий. Все громче. Все безнадежнее. Низкие ноты врывались в душу тревожным набатом, и Абьери сжал кулаки, пытаясь унять накатывающее вместе с волнами траурных звуков волнение.

– Ньор главный судья, – попытался вмешаться Сарелли, – позвольте мне объяснить суду…

– Нет. Не позволю, – оборвал старика Гордени и громко добавил: – Суд принял решение провести освидетельствование ньора Алессандро Абьери, герцога Навере, незамедлительно, согласно korpius deteus и уложению об особо опасных магических преступлениях. Для проведения освидетельствования вызываются маги Скони и Папиа, а также фра Джакомо Сонтени.

Абьери беззвучно выругался. Ты гляди, как торопятся! Даже ждать церковных разбирательств не стали, подвели все под deteus, старинное уложение, которое уже много лет не используется в судопроизводстве.

Алессандро посмотрел на магов и перевел взгляд на фра Джакомо. Он знал Сонтени еще со времен учебы в столице. Честный священник, искренне верующий и неподвластный сребролюбию и лести. Правда, толку от этого немного. Если маги подтвердят – а они подтвердят, – что в нем живет тьма, то никакие оправдания ему не помогут. Проклятье! Надо ж было так все вывернуть.

Алессандро бросил взгляд на Форнезе. Друг кивнул ему, пытаясь приободрить, но Абьери видел, каким холодным огнем сверкают серые глаза, и понимал, что Марко, как и он, осознает, к чему все идет.

– Ньор Абьери, подойдите ко мне, – повернулся к нему Гордени.

Алессандро вышел из-за перегородки и в сопровождении двух стражников шагнул к столу судьи. Гумер скользнул следом.

– Ньоры маги, фра Джакомо, приступайте, – кивнул судья, и на полу вокруг Абьери замерцал защитный круг, отрезая его от всех остальных.

Выходит, маги боятся? Что ж, правильно делают. Если тьма вырвется из-под контроля, в зале никому не поздоровится.

Он вскинул голову, посмотрел на Марко и едва заметно улыбнулся, подбадривая друга. Думать о том, что будет после освидетельствования, не хотелось. Если Адриан решил устроить показательную казнь, а похоже, так и есть, дело плохо. Что его ждет? Сожжение? Отрубание рук и головы? Или специально для него изобретут что-то новенькое?

Перед глазами встало встревоженное лицо Алессии, и ему до боли захотелось прижаться к ее губам, выпить дыхание поцелуем, ощутить живое тепло ласковых рук.

– Начинайте же, – поторопил магов один из судей – седовласый, важный, похожий на старого льва.

Абьери высоко вскинул голову и привычным жестом сложил руки за спиной.

– Аравиутус канисти леос, – подчиняясь приказу, пробасил один из магов, поднял крупную, похожую на лопату для хлеба ладонь и сделал в его сторону короткий пасс.

– Неотум бравино гобиус, – жидким тенорком подхватил второй, худой и суетливый.

– Exorcizamus te, omnis immundus spiritus, omnis satanica potestas, omnis incursio infernalis adversarii, – нараспев произнес фра Джакомо.

Абьери непроизвольно напрягся, ожидая первого проявления тьмы, но та не торопилась себя обнаруживать.

Время шло, заклинания и молитвы становились все громче, а он с удивлением понимал, что не чувствует ни малейших признаков темной силы. Наоборот. Внутри поднималось давно забытое ощущение легкости и покалывания, как будто его наполняли пузырьки игристого вина. А в душу просачивались чужие эмоции: страх, любопытство, сожаление, злорадство, равнодушие, волнение.

Он помнил это чувство. Когда-то именно так ощущался родовой дар. Что это? Воздействие заклинаний? Или…

Поддавшись наитию, он поднял руки и позволил тому, что собралось в груди золотым щекочущим шаром, вырваться наружу.