Паутина Лайгаша - Дмитрий Браславский

– И что ты с ней собираешься делать, если не секрет? – Терри подошел поближе.

– В хозяйстве пригодится, – туманно ответил гном. – Дай-ка мне лучше кусочек хлебушка.

Получив хлеб, Мэтт положил его рядом с собой на землю.

– Цыпа-цыпа, – позвал он крысу, показал ей на хлеб, и принялся крайне убедительно чавкать, изображая неземное блаженство.

– Да она наверняка этот хлеб уже видеть не в силах! – вступился за животное Макобер.

– Видеть его она, может, и не в силах, – рассудительно заметил гном. – А съест как миленькая. А то ишь худая какая, без слез не взглянешь!

Крыса осторожно ткнулась мордочкой в хлеб. Потом присела на задние лапки, взяла угощение в передние и принялась торопливо и с благодарностью его поедать.

Гном разглядывал зверька с улыбкой довольного папаши, гордящегося своим чадом.

– Мэтти, я тут знаю одну молитву… – вступила в разговор Бэх, ясно сознавая, что так они еще часа два не сдвинутся с места. – Словом, если хочешь, могу помочь передать твои мысли этой малышке.

– Это еще зачем?

– Ну… Если ты ей понравишься – подружитесь.

Гном просиял.

– Правда? С этого и надо было начинать!

Усевшись на траву, он наморщил лоб, а девушка, стоя рядом, шевелила губами, поглядывая то на Мэтта, то на его новое приобретение.

Сначала крыса казалась совершенно огорошенной пролившимся на нее потоком эмоций: она прижалась к земле, задрожала и жалобно запищала. Но по мере того, как продолжался этот безмолвный разговор, стала потихоньку успокаиваться. А в самом конце даже ткнулась мордочкой в руку гнома, встала столбиком и Мэтт принялся покорно почесывать ей спинку.

– Все, больше не могу, – призналась Бэх. – Успел?

– Еще как, – на лице гнома появилось крайне довольное выражение. – В общем, так. Зовут ее Рэппи, и теперь она будет путешествовать вместе с нами.

– С чего это вдруг? – не понял Торрер.

– Я ее пригласил, – гном оглядел друзей, ожидая возражений.

– Ну, хоть с ней не надо сокровищами делиться, – пробормотал Торрер, отходя в сторону. Тема была закрыта.

Наскоро заштопав заплечный мешок, гном сунул в него Рэппи, побросал сверху остатки завтрака и радостно объявил:

– Я готов.

Из-за его спины послышалось оживленное хрумканье.

Прежде чем поставить пирамидку на руку, Терри внимательно оглядел ее со всех сторон, словно опасаясь, что Макобер успел сотворить с ней что-нибудь неладное.

– Нам действительно именно туда, где на Мака ночью напали, – наконец объявил он. – И думаю, что уже недалеко: вон как сияет!

Идти и в самом деле оставалось не более получаса.

– Айвен, – Мэтт радовался, что наконец-то может поболтать со старым другом, – а что ты думаешь про Лентала?

– В каком плане? – уточнил маг. – Паладин как паладин. Вернее… Вернее, мне кажется, что именно так паладин и должен выглядеть.

– Мы как-то ни разу не спрашивали, с чего Ашшарат вдруг решила нам помочь.

– Сказать честно, – Айвен ощущал себя слишком легко, чтобы всерьез прислушиваться к подозрениям гнома, – я не слишком силен во всяких этих божественных делах. Представь себе, что Ашшарат захотелось натянуть нос Айригалю. Вот она и отправила к нам паладина.

– Что-то у тебя все до одурения просто получается, – не успокаивался Мэтт. – Собственно, я-то за Бэх волнуюсь.

– Тебя в ней что смущает? – хмыкнул Айвен. – Мэтти, твой интерес к магии я еще как-то могу пережить, а вот неожиданно проснувшуюся тягу к богословию… Только не спрашивай меня, зачем еще и Темесу все это нужно!

– Да при чем здесь Темес, – отмахнулся гном. – Ты видел, как они друг на друга смотрят?

– Бэх с Темесом? – не удержался Айвен.

– Ну тебя, – проворчал гном, хотя и не сдержал улыбки. – Прекрасно ведь понимаешь, о ком я говорю.

– Я бы еще лучше понял твое удивление, если бы Бэх было за семьдесят. Ревнуешь, что ли?

– Беспокоюсь, – уклончиво ответил гном. – Знаю я таких молодцов – всех в белом. Потом по своим делам отправится и даже не вспомнит. Может, намекнуть ему, что за Бэх есть кому заступиться?

– А то он не догадался! Впрочем, тебе не кажется, что Бэх и сама может за себя постоять? Приятно, конечно, когда о тебе заботятся… Но я не уверен, что здесь тот случай, когда твое вмешательство и правда необходимо.

– Эх, люди, люди, – вздохнул гном. – Ничего-то вы не понимаете в жизни.

А Терри не спускал глаз с пирамидки. Взять чуть левее, перебраться через овраг, так, в бурелом не полезем, обойдем. А это еще что за шутки?

Рука, на которой он держал «ключ», уперлась в шершавый ствол дерева.

– Наверняка здесь должно быть дупло! – предположил Макобер. – Знаете, как в сказках бывает. Дупло, а внутри длинный-длинный спуск вниз. Хорошо хоть ленталовского коня с нами нет, а то бы думали сейчас: первым его пустить – так неизвестно еще что там впереди. А последним…

Вор, никогда не отличавшийся недостатком воображения, поежился, а потом уверенно заявил:

– Нет, пусть уж лучше лезет первым!

– Что первым? – Терри отвлекся от своих мыслей. – Дупло, говоришь…

Он с сомнением оглядел дерево.

– Вряд ли. По крайней мере, тогда некоторые из нас точно туда не пролезут.

– Тогда некоторые из нас, – в тон ему ответил Мэтт, – туда и не полезут. Мы ж не белки какие – по деревьям шастать. Может, у эльфов и принято по дуплам хорониться…

– Подожди секундочку, – поморщился Терри. – А, понятно, вот так, значит…

Найдя на коре треугольное углубление, он нерешительно вставил туда пирамидку. Секунду помедлив, пирамидка выскочила обратно.

– Красивая идея! – тут же оценил Макобер. – Неужели не угадал?

– Не думаю… – Айвен растерянно смотрел, как деревья вокруг них стали постепенно исчезать. Одно за другим.

– Морок, – с восхищением заметил Баураст. – Да какой! Даже я ничего не заметил.

Теперь посреди поляны стояло одно-единственное дерево.

– Эй, давайте отойдем слегка, – предложил Торрер. – Как бы и нам вместе с ними…

Друзья едва успели отступить на край поляны, как трава на том месте, где они только что стояли, действительно начала медленно таять в воздухе, обнажая землю. Потом не стало и ее.

Теперь одинокое дерево возвышалось на крошечном островке, как на огромной колонне. А вокруг него вилась, неспешно спускаясь вниз в клубах голубоватого тумана, гигантская винтовая лестница, освещенная призрачным светом факелов.