Пожиратель Душ - Антон Орлов

Хруст веток. Он еще в воздухе сгруппировался, как учил Дэлги, втянул голову в плечи, прикрыл согнутыми руками лицо. Вспыхнула мгновенная досада: след же останется, как после трактора! Что-то его тащило сквозь заросли. Резкая боль в правой щиколотке. Он ухватился за подвернувшийся под руку ствол деревца, в отчаянном усилии стиснул пальцы. Ногу продолжало тянуть, и болело так, что впору закричать.

Вокруг кустарник, какие-то вздыбленные коряги. Похоже, что на лодыжке захлестнута петля, и конец натянутой веревки теряется в темноте.

Свободной рукой расстегнув ножны на поясе, Ник вытащил нож. Дэлги заставлял его ходить с оружием – то ли считал, что Ник, хоть и оказался в подневольном положении, не сможет напасть на человека, несколько раз спасавшего ему жизнь (и правильно считал), то ли просто был уверен, что в любом случае с ним справится. Так или иначе, а сейчас именно это Ника выручило.

Отпустив деревце, он сжался в комок – движение вниз по склону было не слишком быстрым, поскольку полно препятствий – перехватил веревку и за несколько секунд перерезал острым лезвием. Ни за что бы не подумал, что способен на такой акробатический трюк!

В темноте раздался булькающий звук, словно вода уходит из ванны – яростный, как будто вырвался у живого существа, чем-то рассерженного.

Запах гнили. Разглядеть можно немногое: со всех сторон черная путаница ветвей и травы, впереди блестит вода, отражая лунный свет. Над водой торчит большая коряга. Она шевелится.

Попытка вскочить на ноги ни к чему хорошему не привела: правую лодыжку пронзила боль, и он снова уселся на сырую землю.

Что-то свистнуло в воздухе, шлепнулось рядом с ним и скользнуло к воде. Похоже, на него хотят набросить петлю! Не выпуская ножа, Ник заполз за куст. Снова тот же булькающий звук – недовольный, разочарованный.

Он свалился – точнее, его утащили – в еще один овраг с пологим склоном. На дне водоем, и там сидит тварь. Вылезти оттуда она, очевидно, не может, зато ухитрилась расставить на дорожке силки. Ник вовремя успел перерезать веревку. Опоздай он чуть-чуть – и его бы уже начали есть.

Он был весь в ссадинах, одежда изодрана, царапины сочились кровью. Спохватившись, нащупал на шее цепочку: порядок, кулон уцелел.

Как отсюда выбраться? За кустом тварь его не достанет, но выше открытый участок – там он будет отличной мишенью. Это существо наверняка хорошо видит в темноте.

Пришлось дожидаться рассвета. Мало того, что болела нога, ныли ушибы и горели ссадины – Ник в придачу еще и замерз так, что зуб на зуб не попадал.

Наконец небо начало бледнеть, а луна разбухла и повисла над косматой черной кромкой, как снизившийся аэростат.

Тот склон, где находился Ник, зарос папоротником, выше лепился кустарник, но, чтобы доползти до него, надо повернуться к твари спиной, тут-то она и набросит петлю. Силки она, скорее всего, расставила загодя, когда покидала свой водоем. Край оврага скрыт зарослями, прорисованными небрежными штрихами на фоне разжиженной утренней синевы.

Теперь можно было разглядеть обитателя водоема: как будто несколько улиток величиной с автомобильное колесо слиплось в темный ком, и в середине – почти человеческое личико, уродливое, сморщенное; руки (их несколько штук), оплетенные бледными вздутыми жилами, держат наготове сразу две веревки со скользящими петлями. Омерзительное существо. А еще омерзительнее – знать, что оно собирается тобой пообедать.

Если он не сумеет отсюда уползти, тварь дождется, когда он потеряет сознание, и тогда все равно его достанет.

Пустить в ход Абсолютное Оружие? Не выход. Во-первых, это «абсолютное оружие» потом не поймаешь, во-вторых, заиньке ведь не объяснишь, что рвать в клочья нужно только тварь, а не Ника, – для него все едино.

Далекие голоса. Или ему мерещится?

Что-то сверкнуло в воздухе, упало на землю в нескольких шагах от него.

Золотая монета. Вторая, третья… Обитатель оврага решил блеснуть перед человеком своим материальным достатком.

Несмотря на боль и холод, Ник усмехнулся. Неужели тварь рассчитывает, что он попадется на такую глупую приманку? Чтобы взять деньги, пришлось бы выбраться из-за куста на открытый участок, тут-то его и сцапают.

Рядом с россыпью монет шлепнулась, разбрызгав грязь, более увесистая вещь: массивный мужской браслет, тоже вроде бы золотой.

– Думаешь, оно мне надо? – лязгая зубами, спросил Ник.

Его золото не интересовало. Его не интересовало ничего из того, что может быть отнято. Как будто у него в мозгу (еще до Иллихеи, на Земле) перерезали нейроны, ведущие к центру, который отвечает за чувство собственности – и это была милосердная операция. Иначе темнело бы в глазах от боли при каждом воспоминании о потерянных вещах: книги, связанный мамой синий джемпер, «Зенит» и любительская кинокамера отца, мамины цветы на подоконнике, все остальное… Впрочем, дело не в самих по себе вещах, а в том куске жизни, который у него отобрали заодно с этими предметами.

«У меня ничего не будет. Никогда. И подавитесь тем, что вы взяли в нашей квартире!»

На рассыпанные в грязи сокровища Ник смотрел с кривой усмешкой: пусть он находится в отчаянном положении, примитивная уловка твари его немного развеселила – и то развлечение.

Человеческие голоса звучали все ближе. Если он крикнет – его услышат?

Стрекот в воздухе. Тварь опять издала булькающий возглас, на этот раз встревоженный.

Подняв голову, Ник увидел изящно вырезанный силуэт трапана: крылатая ящерица описала круг, взмыла вверх и исчезла за кустарником.

– Он там! Самлеки его нашел!

Так они разыскивают его?!

Ветви затрещали: кто-то спускался в овраг.

– Осторожно! – голос звучал слабо, словно Ник его сорвал. – Здесь тварь, у нее лассо!

Тварь метнула свою петлю, но вынырнувший из зарослей человек одним взмахом ножа разрубил веревку в воздухе. Дэлги. Конечно, кто еще так может?

– Ну что, набегался? – поинтересовался он, глядя на Ника сверху вниз с нехорошей ухмылкой.

Ник промолчал.

– Вставай.

– Не могу. У меня что-то с ногой.

– Красота! – ехидно протянул Дэлги, взглянув на его распухшую, посиневшую щиколотку. Потом, повернувшись, крикнул: – Эй, кто там потрезвее, двое, спускайтесь сюда!

Тварь негодующе забулькала – вероятно, почувствовала себя ограбленной.

– Нечего права качать, – посоветовал Дэлги миролюбивым тоном. – Не обессудь, не твое.

Не удостаивая больше вниманием расстроенное чудище, он под прикрытием кустарника быстро и ловко соорудил шину, использовав для этого срезанные ветки и рукав изорванной рубашки Ника.

Через заросли с шумом и пьяной руганью ломились мужчины из деревни.

– Нажрались, как охотники после удачной охоты, – шепнул Дэлги. – Надеюсь, они тебя не уронят.