Дочь магистра Пламенных Чаш - Эльвира Вашкевич

– Ты. Используя меня как приманку. Как червячка на крючке, – он тряхнул головой и вогнал в землю клинок.

– Так извини, кто бы лучше мог развлечь этого гаденыша? Ты прямо шут прирожденный! – мэги заметила, что Брис нахмурился и повернулся к эклектику. – Ну, извини, Голаф. Я от радости. От радости, что б его! – она сердито пнула червеподобную бахрому, свисавшую с головы чудовища.

– Мастер Бернат, чего это ты припоздал со своим взрывом? – поинтересовался рейнджер, вытирая об траву испачканный кровью сапог. – Я уже думал, не случилось ли чего.

– Не поверишь, Брис. Фух, – Холиг, кряхтя, присел на камень. – Руки дрожали с перепугу. Как Змея увидел… Вблизи, так вот, шагах в десяти, так все задрожало: и руки, и ноги и потроха. Не мог даже с огнивом справиться.

– Это бывает, – взяв меч, Голаф убрал его в ножны, двинулся к храму, но вдруг замер у треснувшей алтарной плиты.

На ремне, привязанном к железному креплению, висела обрубленная по локоть женская рука, бледная и тонкая, как у Аниты. Ужас колюче прошел по спине франкийца. Он не испытывал подобного даже стоя перед Аасфиром, рискуя быть раздавленным вмиг. «Нет-нет!» – сказал Брис себе. – «Это не может случиться с ней! Она там, в храме. Еще ничего не кончилось. Все, ради чего я здесь, только начинается. Все там!»

– Непонятно, почему в храме оказались пираты? Похоже, как важные гости, – Астра подняла голову к опустевшей галерее. – А они ведь нам очень помогли.

– Или мы им. Идете? – поднявшись на несколько ступеней, франкиец прислушался, поправил моток веревки, выбившейся из-под ремней портупеи, и двинулся к раскрытым дверям.

В переднем зале был полумрак. Свет бледного утра падал из щелевидных окон длинными полосами. Прямо, между ряда колонн на черно-мраморном постаменте возвышался Абоп, глядевший на вошедших глазами из хризолитов. За ним на стене пряталось охряное солнце.

– Голаф, не спеши так! – Астра нагнала его на полукруглой лестнице вниз. – Мне бы отдышаться. Я не смогу даже фаерболл сделать.

– По пути очухаешься, – сказал рейнджер, не останавливаясь. – И тише. Идите на десять шагов позади.

– А мне, господин Брис, дал бы свой лук, – попросил Бернат. – В молодости я стрелял из этой штуки. И попадал, кажется. Не помню куда.

– Т-с-с! – услышав тихие голоса дальше по проходу, Голаф раздраженно глянул на спутников.

Держа ладонь на эфесе меча, ступая осторожно, он дошел до арки и повернул за угол. Пред ним, прижавшись к стене, замерли двое жрецов, придерживавших третьего, который истекал кровью от глубокой раны в животе.

– Анита?! Где моя Анита?! – грозно произнес франкиец, его голос дрогнул, и рука потянулись к шее ближнего служителя Абопа.

Тот не ответил, лишь захрипел, когда сильные пальцы нешуточно сдавили горло.

– Где?! – повторил Брис. Его темные с синевой глаза, стали похожи на осколки ночи.

Жрец, задыхаясь, вцепился в его руку. Другой, обнимавший умиравшего друга, лишь со звериной ненавистью взирал на разгневанного северянина.

– Пусти его, Голаф, – попросила Астра. – Сами найдем. Сами.

Рейнджер брезгливо разжал пальцы, и либиец отскочил в угол, стиснув зубы и сопя.

– Уходите отсюда! Мы не хотим вас убивать, – освобождая им путь, Астра попятилась к двум изваяниям Тода.

Ее слова жрецы приняли так же безмолвно, безрадостно, будто дикие коты – кусок хлеба, но все же, подхватив под руки полумертвого товарища, направились к выходу. Через десяток шагов, один из них обернулся и указал Астре взглядом на проход ведущий направо.

Не дожидаясь пока либийцы скроются с виду, мэги пошла в указанном направлении. Там, в широком, украшенном алебастровой лепкой, коридоре действительно было несколько дверей. Голаф толкнул среднюю, по другую сторону послышался слабый женский всхлип. Засов был без замка и поддался легко. Тусклая лампада освещала комнату с потертой циновкой на полу и широкими полками, укрытыми лохмотьями овчины. У дальней стены, боязливо поджав голые ноги, сидели три девушки.

– Анита… Где искать Аниту? – нахмурившись, Брис разглядывал их худые лица.

Одна мотнула головой и, увидев Астру за спиной незнакомца, немного осмелела:

– Всего ради, не троньте нас, – прошептала она.

– Мы не из шайки Пери и не служим храму. Вам нечего бояться, – обходя Голафа, мэги переступила порог. – Так не видели Аниту?

– Нет же. Она никогда не была с ними, – с чуть скрытым раздражением ответила смуглая черноволосая девушка в разорванной тунике.

– Бернат, помоги им выбраться отсюда. Отведи лучше в пещеру, – рейнджер направился к следующей двери. Она оказалась открыта. За ней находилось два ложа, прикрытых старой вонючей шерстью, и разбросанные на полу миски. Следующие комнаты так же оказались темны и пусты.

– Не бойтесь, – повторила Астра, все еще не верившим в освобождение пленницам Абопа. – Ступайте отсюда. Идите скорее за мастером Холигом. Он проведет вас в безопасное место.

– Госпожа Пэй, не благоразумней ли дождаться вас здесь? – эклектик прислонился к притолоке двери и смял с хрустом бороду. – Мало ли кого мы встретим…

– Никого, кроме мертвых и едва живых от страха жрецов. Если поспешите, – уверенно сказал рейнджер. – А станете тянуть – встретите людей Давпера.

Упоминание недоброго имени Хивса сразу расшевелило недавних невольниц. В полной готовности к бегству, они выскочили из комнаты и столпились перед Бернатом. Только эклектик с сомнением почесывал всклокоченную бороду, пока Голаф не сказал ему:

– Возьми, если думаешь, что эта штука поможет, – он скинул с плеча лук, отстегнул колчан с четырьмя оставшимися стрелами. Миг помедлив, вытащил из сапога небольшой острый нож и протянул девушке в порванной зеленой тунике: – И ты возьми. Вижу, смелая самая.

– Я буду по пути молиться за вас, – пробормотал Бернат. – Только возвращайтесь скорее!

Голаф и Астра почти бегом обошли пустые залы вокруг. На этом ярусе не было никого, кроме двух крупных дымчато-серых кошек. Ближе к спуску в подземелье рейнджер натолкнулся на стражника шевелившегося в луже собственной крови, а у самой лестницы ждало еще менее приятное зрелище. Между звероподобными изваяниями и на ступенях лежало десятка полтора либийцев, посеченных мечами. У некоторых немногим выше незащищенного нагрудником места торчал арбалетный болт, и Голаф, все более мрачнея, оценил мастерский почерк стрелка, служившего пиратам. Нескольких мертвых головорезов Давпера франкиец узнал по шароварам и широким моряцким рубахам с влажными пятнами.

– Всего их было около десяти, – угадывая его мысли, сказала Астра. – Вряд ли больше. Я считала, когда началась свалка на галерее.

– И я считал, – носком сапога Брис повернул одну из голов повязанных банданой. – Получается, осталось не больше пяти. А скорее, меньше. Справимся, Астра Пэй, – он недобро усмехнулся и начал спускаться вниз.