На путях преисподней - Энгус Уэллс

Пустыня все тянулась без конца и края — плоская, безликая. Горизонт терялся в серой мути, и небо словно сливалось с землей. Только трещины нарушали единообразие, прочерчивая зигзагами серую корку. Но они были не настолько глубоки или широки, чтобы привлекать внимание путешественников. Глаз не мог уловить движения ни в небе, ни на земле — даже воздух оставался неподвижен. Не было солнца, сероватый свет не ослабевал и не усиливался. На пепельной корке не оставалось следов, и путникам порой казалось, что они топчутся на месте. Лишь усталость, постепенно отягощавшая ноги, указывала на то, что они продвигаются вперед. Наконец Кедрин объявил привал. Друзья расстелили одеяла и с удовольствием расслабили измученные мышцы.

Горный хребет, который они оставили позади, затерялся в свинцовой дымке. Воздух стал прохладней, и они почувствовали это, едва остановились.

— Хорошо бы сейчас костерок, — мечтательно проговорил Браннок.

— А еще лучше трех коней, — откликнулся Тепшен.

— Но у нас ни того, ни другого, — сказал Кедрин. — И вряд ли появится, пока мы здесь.

Браннок пожал плечами, открыл сумку, и лицо его отразило всю мировую скорбь.

— Припасы тоже подходят к концу. А походные лепешки у меня уже поперек горла стоят.

Он с негодованием завязал свой мешок и швырнул его в сторону. Кедрин кивнул, с грустью наблюдая за ним.

— Сколько мы идем?

— Сколько дней? — Браннок вновь пожал плечами, наклонился и стал растирать голени. — А здесь можно вообще говорить о времени?

— До сих пор мы не останавливались, — заметил Тепшен, взглянув на Кедрина. Его плоское лицо осветилось любопытством.

— Ни разу, — подтвердил Кедрин. — Странно, не правда ли? Ноги гудят так, словно мы оставили позади много лиг, но никому не пришло в голову остановиться, чтобы утолить голод или жажду.

— Не могу сказать, что умираю от голода, — бросил Браннок. — Уж скорее от скуки.

— Я тоже. И до сих пор не вспоминал о еде.

Кедрин оглянулся на кьо. Тот покачал головой.

— Я до сих пор не голоден.

— Вы не находите это странным? — спросил Кедрин. — Мышцы подсказывают мне, что я хорошо потрудился, а желудок о себе не напоминает. Может, это особенность Нижних пределов?

— Как бы то ни было, это нам на руку, — объявил Браннок, кивнув на свою сумку. — У меня припасов не больше, чем на пару дней.

Тепшен поднял фляжку, встряхнул ее.

— Вода тоже на исходе.

— Нижние пределы — это обитель мертвых или созданий Ашара, — задумчиво проговорил Кедрин. — Надо полагать, ни те, ни другие не нуждаются в пище и питье. Может, и мы, попав сюда, утратили эти потребности.

— Или Ашар таким образом задумал уморить нас голодом, — откликнулся Браннок.

— Я бы не сказал, что умираю от голода, — сказал Кедрин.

— Лучше поешь немного, — посоветовал Тепшен. — Если ты прав, нам не придется беспокоиться о припасах.

— Еда разгоняет тоску, — сказал Браннок. — А здешний пейзаж, без сомнения, самый тоскливый из всех, какими я имел несчастье любоваться.

— Да уж, — с натянутой улыбкой пробормотал Кедрин. В этом безликом месте даже пища утратила вкус. — Если Ашар и решил нас уморить, то скорее скукой.

Браннок фыркнул.

— А ты бы предпочел вновь прогуляться под деревьями, метающими ножи? Или сразиться с парочкой каких-нибудь тварей?

Кедрин улыбнулся и покачал головой.

— Нет, друг мой. Я предпочел бы найти Уинетт и благополучно увести ее отсюда.

— Но сперва нам нужно найти Тазиела, — напомнил Тепшен. — Ашар не выпустит добычу без боя. Если Герат права, ты должен соединить талисман с мечом — иначе тебе не одолеть Ашара.

Кедрин кивнул, положил меч на колени и принялся изучать узор на рукояти.

— Для начала Тазиел должен согласиться на эту работу, — спокойно произнес он.

— Для начала мы должны найти его пещеру, — ответил Браннок, озираясь. — Что-то непохоже, что она поблизости.

— Конечно, — Кедрин глотнул немного воды, скорее желая запить безвкусную пищу, нежели утолить жажду. — Значит, придется ползти через эту проклятую пустыню. Только так можно надеяться отыскать кузнеца.