Особый курьер - Алекс Орлов

Неясный гул сотен голосов отвлекал вождя от созерцания звездного неба. Неудачи армии взбесили Дункана, и он пытался обрести покой, глядя на далекие вечные звезды.

Сейчас он был готов сносить головы всем подряд, даже безмолвным факельщикам, которые следовали за вождем.

«Грязный сброд, свиньи, — ругал вождь своих камрадов. — После похода обновлю весь командный состав. Весь. На костер их…» Отложив месть на более поздний срок, Дункан сосредоточился на текущих делах.

В течение последнего часа он получил еще пять сотен человек, и они сейчас же должны были отправиться к арсеналу. Дункан жестко поговорил с Чемулем, Торпедо и Харрисом. Он безжалостно давил на психику и довел своих генералов до нервного потрясения.

Торпедо до сих пор не мог успокоиться, и его рыдающий голос время от времени доносился со дна оврага:

— Я возьму этот арсенал голыми руками! Я клянусь! Клянусь скрипкой камрада Дункана!

«Как он может клясться столь дорогой для меня вещью?» — подумал Пеко. Он посмотрел на скрипку, которую не выпускал из рук. При свете факелов ее благородное дерево казалось прозрачным.

Иногда среди переплетения древесных волокон Дункан узнавал черты прежнего хозяина скрипки — маэстро Фелистера. Когда-то давно, уже целую вечность назад, Дункан у него учился.

Подчас вождю Нового Порядка не хватало совета доброго старика, его участия или, напротив, строгого нагоняя. Казалось, будь он сейчас жив, и Дункану не пришлось бы проливать реки крови, чтобы найти свой жизненный стержень — свое начало.

«А может, это к лучшему, что учитель умер раньше, чем все это началось?..» — подумал Дункан.

— Камрад Дункан! — несмело позвал Харрис.

— Что? — очнулся вождь. Он так глубоко погрузился в свои воспоминания, что не сразу понял, где находится. — Ах, это ты, Харрис! Где наш новый камрад — Джек?

— Он спит на своем корабле. Сегодня он оказал нам большую услугу, уничтожив вражескую позицию.

— Ты, я вижу, уже восстановился после разговора со мной… А Торпедо еще плачет…

— Что вы, камрад Дункан, я по-прежнему сгораю в огне своего стыда, но я обещаю…

— Достаточно обещаний, Харрис. Что ты хотел сказать?

— Из трубы простучали условным стуком. Значит, через полчаса начнет выходить новый отряд.

— Хорошо, давай спустимся.

Пеко покинул возвышение и в сопровождении факельщиков и Харриса спустился к торфяной трубе.

Заметив приближавшегося Дункана, повстанцы стали подниматься с земли и строиться в шеренги. Увидеть вождя так близко было большой удачей.

— Да здравствует камрад Дункан! Да здравствует камрад Дункан! — вразнобой выкрикивали сотни голосов.

В ответ Пеко лишь вяло помахал рукой.

Неожиданно где-то далеко ухнул взрыв. Потом второй, третий, а в следующие мгновения взрывы загрохотали с ужасающей частотой.

Торфяная труба тревожно загудела, напряглась, а потом с оглушительными хлопками стала извергать свое содержимое. Бесформенные комки целыми гроздьями выстреливались из гигантского ствола и улетали в темноту, а волны спрессованного воздуха сбивали с ног всех, кто стоял рядом.

Прочистив внутренности, гигантская труба наконец успокоилась и больше не демонстрировала свою сокрушительную силу. Она, как живое существо, таращилась в темноту и издавала еле слышные жалобные звуки, как будто потрясение стихией оживило ее и заставило дышать.

Факелы погасли, глаза запорошила торфяная пыль, и люди ползали по земле, натыкаясь друг на друга и подвывая от страха.