Удар молнии - Дмитрий Казаков

Учитывая, как во ФРУ стреляют, она, скорее всего, промахнулась нарочно. Я прибавил шагу.

Соревнуйся мы на длинной дистанции, они вне всякого сомнения догнали бы меня. Я бы не выдержал такой темп больше километра, но мне требовалось пробежать несколько меньше, метров семьсот.

Тяжело дыша и ощущая, что плечо горит, как в огне, я промчался сквозь арку. Лабиринт встретил меня икающими звуками из глубины. Стены его пульсировали в бешеном темпе, торчащие из них фиолетовые наросты яростно тряслись, напоминая флаги в руках экзальтированных болельщиков.

Я на мгновение остановился, обернулся.

Первый из преследователей миновал арку, за ним спешили остальные. Я успел разглядеть изумление на лице одного из них и отважно шагнул вперед, в узкий проход между двух стен. – Стой! – выстрел попал в основание одной из стен и оставил в ней оплавленную дыру. Стена вздрогнула, как живое существо, на ней начали вспучиваться белесые, брызжущие серой слизью наросты. – Не стреляй! – Диана, похоже, знала, с чем именно имеет дело. – А ты куда идешь, безумец? Там смерть!

"Это мы еще посмотрим" – подумал я, подныривая под неистово трепещущее щупальце. Когда оглянулся, оно застыло и потемнело, превратившись в плохое подобие корявой ветки.

Агенты ФРУ за мной сунуться не отважились.

Проход вывел меня в другой, более широкий, но идущий строго перпендикулярно первому, совсем не туда, куда мне было надо. Перебираться через мохнатую стену я стал бы только в случае крайней необходимости, и после минутного раздумья двинулся налево.

Правое направление сегодня меня один раз уже подвело.

Ничего жуткого видно не было. Меня окружали стены с пробегающими по ним вздутиями, из них торчали наросты и "ветви", уродливые, но не более того. В закутках, которые человек назвал бы комнатами, грудами лежали странные предметы. Подходить к ним я не решался, и тем не менее, чувствовал постоянную тревогу.

Она накатывала волнами, заставляла вздрагивать и нервно оглядываться при любом звуке. А их внутри лабиринта было предостаточно. Скрип, лопотание, скрежет и бульканье доносились со всех сторон, и совершенно непонятно было, что их издает.

Мое предположение о пси-воздействии выглядело очень правдоподобным. Я ощущал, что на меня смотрят десятки глаз, хотя ничего живого видно не было. Так и подмывало перейти на бег, и я с трудом подавлял это желание.

Свернул в первое же ведущее в нужном направлении ответвление, и тут же за спиной раздалось громогласное чавканье. Я повернулся, готовясь стрелять, но палец замер на сенсоре, а сердце заледенело – стены пускали отростки! Они тянулись навстречу друг другу и переплетались, точно темные, почти черные корни.

В считанные мгновения проход оказался перекрыт, а еще через минуту там, где я только что прошел, стояла стена, неотличимая от прочих. Путь назад был отрезан.

Словно в помутнении я протянул руку и потрогал стену. Та оказалась теплой и упругой, как живая плоть, а в ответ на прикосновение под шоколадного цвета "мехом" что-то зашевелилось.

Я поспешно отдернул руку, развернулся и зашагал дальше. И через несколько метров едва не споткнулся о лежащий поперек дороги людской скелет. На ребрах виднелись истлевшие клочья одежды, костяные пальцы сжимали рукоять небольшого излучателя.

Оружие не спасло хозяина от смерти, как не спасет, скорее всего, и меня. Но вот отчего он погиб? Мягкие ткани давно сгнили, но костяк выглядел неповрежденным, никаких следов того, что в его владельца стреляли, грызли или били.

Возможно, он просто не выдержал пси-атаки.

Из-за спины донесся негромкий шорох. Я повернулся – никого.

Вновь прозвучал шорох, и опять позади. Я отступил к стене, пальцы, стискивающие рукоять оружия, похолодели, сердце стучало в груди гулко и глухо, словно одинокий дятел в заледеневшем лесу.

В проходе было пусто, ни малейшего движения, и в то же время я слышал шорох, словно ко мне ползло нечто большое… – Аааааа! – я не выдержал и нажал на сенсор, повел стволом по кругу, посылая выстрел за выстрелом в то невидимое, что приближалось ко мне.

Лучи с легкостью вспарывали мягкую плоть стен, из которых текло что-то белое, похожее на гной, били в землю, уходили в небо, но не находили ничего, никакой цели.

Крик стих, не оставив эха…

Я с трудом оторвал от сенсора сведенный судорогой палец, и тут же рухнул на колени, вскинув руки к ушам – гневный вопль обрушился со всех сторон, и я не сразу понял, что слышу его только внутри головы. Мозг словно кипел, все тело трясло, грудь сжал невероятной силы спазм, воздух отказался лезть в окостеневшее горло…

Перед глазами плясали алые точки, я четко понимал, что еще несколько мгновений, и я не выдержу, рухну наземь рядом с костяком предшественника. А следующий забредший сюда смельчак найдет уже два скелета.

Подняться с колен оказалось труднее, чем вытащить из воды сома с помощью удочки. Я почти слышал, как трещат сухожилия, а в позвоночнике что-то хрустит. Непослушными пальцами подхватил норовящий вывалиться излучатель и побежал, а если честно, то заковылял прочь.

Стены вокруг ходили ходуном, низкий рев в голове не смолкал, там словно бушевал водопад. Меня мотало, точно пьяного, один раз я едва не упал, но невероятным образом устоял на ногах.

Прошел поворот, еще один. Я почти не видел, куда именно иду, знал только, что нужно отойти подальше от того места, где стрелял, и сделать это как можно быстрее.

Земля передо мной вспучилась, из дыры полезло что-то толстое, лоснящееся, похожее на белого червя толщиной с бедро. Невероятным усилием я перепрыгнул через эту тварь.

Повернулся, чтобы проверить, не гонится ли она за мной. Но видимый отрезок прохода был совершенно пуст, в земле – ни единого отверстия. Похоже было, что начались галлюцинации.

В вышедший из стены полуразложившийся труп с лицом Ван Декелена я не поверил, сжал зубы и прошел сквозь него. На мгновение перед глазами потемнело, носа коснулась вонь мертвечины.

Галлюцинации были не только зрительными!

Я слышал детский плач и стоны истязаемой женщины, сладострастный шепот и кошачье мяуканье, шипение кипящего на сковородке масла и вой вихрелета, путь мне загораживали уродливые твари с человеческими лицами, я ощущал, как что-то касается моей спины, щекочет шею, лезет в ноздри…

Очень хотелось поднять излучатель и начать палить во все стороны, но я прекрасно знал, что любое повреждение, причиненное лабиринту, вызовет ответную реакцию, а второго пси-удара я не выдержу.

Поэтому я просто шел, уставившись в землю, преодолевал метр за метром. Простреленное плечо зверски болело и эта боль, как ни странно, помогала держаться за реальность среди иллюзорного хаоса. Трудно придумать что-нибудь более реальное, чем кровоточащая дырка в твоей шкуре.

А потом я вдруг понял, что не слышу ничего, кроме свиста ветра в вышине. Касания прекратились, нос не ощущал неуместного аромата фиалок или вони протухшей рыбы, в поле зрения ничего не двигалось.