Путь к Дюне - Кевин Андерсон

— Теперь вам остается только одно — убить меня, — в его искусственном голосе прозвучало неестественное удовлетворение.

— Вот как? — спросила Алия. Она сделала повелительный жест в сторону гвардейского капитана. — Дайте мне лазерное ружье.

— Нет! — выпалил Дункан. Капитан колебался.

— У этой свиньи может быть защитное поле вокруг бака, — сказал он.

— Миледи, — взмолился Дункан, — если лазерный луч коснется защитного поля, то весь город от взрыва взлетит на воздух.

— И Гильдию обвинят в применении атомного оружия против Дома Атрейдесов, — сказала она. — Кто сможет отличить взаимодействие лазера и поля от атомного взрыва?

— Меня совершенно не волнует, как именно я умру, — сказал посол, — от ножа или ружья — это я предоставляю выбирать вам. Вы можете оскорблять закон так, как вам заблагорассудится. Вы убили моих сопровождающих и помощников. Я знаю, какая судьба теперь ожидает меня.

— Вы готовы? — резко спросила Алия. Гвардейский капитан протянул ей ружье с вороненым стальным стволом.

Она, не глядя, взяла оружие, спустилась с помоста и, обходя трупы, подошла к баку, в котором плавал навигатор Гильдии.

— Есть ли у тебя щит? — спросила она обыденным тоном.

— У меня есть щит, — признался навигатор напряженным тоном, — но он выключен. Я не готов так легко передать Гильдию в ваши руки.

Дункан, последовавший за Алией, положил руку ей на плечо.

— Можно ли верить его словам, миледи?

— А как думаешь ты, Дункан? — Она взглянула на него глазами, подернутыми странной поволокой.

Дункан глубоко вздохнул и включил свои способности ментата, чтобы ответить на вопрос. Не похоже, что этот человек собирается воспользоваться шитом. Это преданный член Гильдии, он скорее умрет, чем станет предателем.

— Это маловероятно, миледи, — ответил Дункан. — Но должно ли убивать его?

— Ты возражаешь? — холодно поинтересовалась Алия. Она оглянулась и посмотрела на следы резни в зале. — Некоторые из моих гвардейцев погибли в спровоцированной им драке.

— Я не хочу участвовать в публичном убийстве, — сказал Дункан.

— Что же ты за человек? — спросила Алия. — Ты готов пожертвовать своей телесной жизнью ради моего спасения, но не соглашаешься с убийством моих врагов.

— Меня лишили зверства, — сказал Дункан. Она коснулась его щеки.

— Но тебе оставили плоть.

— Не убивайте этого человека, миледи, — взмолился Айдахо. — Я знаю, что это неверное действие.

— Здесь распоряжаюсь я, — сказала она. — Это ты признаешь?

— Да!

— Тогда отойди в сторону.

Неохотно, протестуя каждой мышцей, Дункан повиновался.

Алия обернулась к баку, отрегулировала прицел на ближний бой, взяла на «мушку» бак и нажала на спуск.

В прозрачной стенке бака появилось отверстие диаметром около двух сантиметров. Из него вырвалась струя оранжевого газа и устремилась вверх, увлекаемая восходящим потоком.

В зале резко запахло меланжей.

Алия вернула ружье капитану и взглянула на посла Гильдии. Эдрик Штурман, невредимый, продолжал плавать в баке, устремив полные ненависти глаза на Алию.

Она ждала, не произнося ни слова.

Словно подчиняясь какой-то внешней команде, глаза посла уставились на дыру в стенке бака и на струю вытекавшего из нее оранжевого газа.

— Ты чувствуешь запах пряности, Дункан? — спросила Алия.

— Воздух, которым он дышит, должен быть насыщен ею, — ответил Дункан. Он принюхался к газу, вытекающему из отверстия в аудиенц-зал.

— Ты, ведьма! — выкрикнул посол. — Убей меня и давай покончим с этим!

— Убить тебя? — насмешливо поинтересовалась она. — Без суда и следствия? Ты что, принимаешь меня за варвара?

Грудь посла тяжело вздымалась.

— Ты сама не знаешь, что делаешь, — злобно сказал он.

— В самом деле?

— Мне надо было включить защитное поле, — рявкнул Эдрик.

— Тебе и в самом деле стоило так поступить, — сказала Алия. — Так кого ты выбираешь себе в защитники?

— Немедленно заткните отверстие! — приказал Эдрик.

— Заткни его сам.

Посол резким движением прижал перепончатую руку к отверстию в баке и принялся рыться в сумке, пристегнутой к поясу.

Алия извлекла из ножен, висевших у нее на шее, крис. Фрименская стража застыла на месте. Этот нож имел священные свойства, а здесь присутствовали чужеземцы. Алия, казалось, не замечала смятения, охватившего ее гвардейцев. Она коснулась пальцами кончика ножа. Молочно-белое лезвие матово поблескивало. Медленно, обдуманным движением она воткнула острие в ладонь посла через отверстие, проделанное в стенке бака лазерным лучом ружья.

Издав пронзительный вскрик, навигатор отдернул руку и схватился за раненую ладонь.

Алия отвела от отверстия окровавленное лезвие ножа и протянула его Дункану, чтобы тот внимательно посмотрел на клинок.

— Ручаюсь, что это человеческая кровь, — сказала она. Она протянула нож одному из гвардейцев и сказала: — Баннерджи, вытри клинок насухо и отправь кровь в лабораторию. Я хочу, чтобы там сделали ее анализ. Я узнаю, насколько близок мне этот человек и сколько в нем человеческого… и насколько он отличается от меня.

Эдрик Штурман тем временем извлек из сумки кусок ткани и перевязал рану, а другим куском материи заткнул отверстие в баке.

— Насколько я тебе близок? — закричал он, не сводя воспаленного взгляда с Алии. — Настолько, насколько я несу бремя жизни. Но во мне нет темной памяти о дикости — и этим я отличаюсь от тебя!

— Думаю, что у тебя есть и другое бремя, которого лишена я, — сказала Алия. — Что ты думаешь, Хаит? — спросила она, обращаясь к Дункану.

Он ответил вопросом на вопрос:

— Почему вы меня так называете?

— Хаит? — переспросила она. — Но разве тебя зовут не так?

— Да, — неохотно признал Дункан.

— Ты можешь ответить на мой вопрос? — раздраженно проговорила Алия.

— Воздух, которым дышит этот навигатор, насыщен меланжей. Это говорит о нем многое.

— А те капсулы, которые он то и дело бросает в рот, — продолжала допрос Алия, — они не добавляют штрихи к общей картине?

— Я бы сказал, что это просто дополнительные дозы пряности, — согласился Дункан.

— Дозировка, которой навигатор поддерживает свою жизнь, стимулирует его воображение, — сказала Алия. — Как ты это расцениваешь?

Дункан глубоко вздохнул, в его облике появилось типичное для ментата отчуждение. Наконец он снова заговорил: