Хаоспатрон - Вячеслав Шалыгин

– Возможно, ты прав, – Люся уставилась на Лунева. – Андрей, посмотри на меня!

– Люся, ты же знаешь, твой гипноз на меня не действует, – Андрей сделал шаг назад. – Я не поддамся ни на какие уловки и уговоры! И никакое Зло меня не подстегивает! Я сам…

Андрей не договорил. В глазах у него резко потемнело, словно от удара прикладом, а затем произошло что-то непонятное. Лунев так же резко «прозрел» и увидел, как окутавшее троицу Зло пронзили миллионы мельчайших золотистых искр, словно внутри него взорвалась пуля хаоспатрона. Черная тень вспыхнула и рассеялась. А секундой позже исчез и космический холод, который сковывал тело Лунева. На смену ему пришло ласковое, как женские руки, тепло и расслабленность.

Лунев выронил автомат и медленно сел на пол. Упасть ему не дали Арбитры. На какое-то время троица замерла в немой сцене, потом Андрей очнулся и поднял взгляд на Люсю.

– Все в порядке? – девушка улыбнулась. – Ты с нами? Да?

– Да, – Андрей на миг зажмурился и помотал головой. – Оно ушло. Но все равно неподалеку.

– Это не страшно. Я слежу за ним, и Шато следит. Мы справимся.

– Все-таки опасный артефакт ты привела в этот раз, – Павлов усмехнулся и погрозил Люсе пальцем.

– Сами вы… артефакт. – Андрей поднялся и сверху вниз взглянул на Арбитра. – Мы справимся, слышали же. Волков бояться – в лес не ходить.

– Вот и ваши уроки он уже начал усваивать, – усмехнулась Люся. – Уроки народной мудрости.

– Да уж, – Павлов криво улыбнулся. – Опасный, но перспективный. Герой нового времени. Ладно, посмотрим, что будет дальше.

– Идемте, Арбитр Павлов, не будем мешать.

Арбитры встали в центр лифтовой площадки, и участок платформы с ними быстро, но плавно уехал вниз.

Андрей отошел от лифта на пару шагов, бросил взгляд по сторонам и вздохнул. Что делать дальше, он не представлял себе даже примерно, а Объект С-29 не спешил подсказывать. Может быть, следовало задать Шато какой-нибудь умный вопрос? Завязать, так сказать, диалог.

– Интересно, а кто решил, что цивилизацию следует спасать от нее самой? – неожиданно для самого себя спросил Андрей. – С какой это радости Шато стал главным арбитром прогресса? А что, если Шато тормозит его напрасно?

– Почти все новые Хранители спрашивают об этом, – ответил голос Шато. – Всегда задаю встречный вопрос: что будет, если вооружить одну из армий мира хаоспатронами, снарядами и ракетами?

– Война начнется похуже ядерной.

– Ты сам ответил на все свои вопросы. При этом мы использовали только один пример, а в Шато спрятаны тысячи опасных изобретений. Оправдано ли такое торможение прогресса? Снова ответь сам.

– Хорошо. А почему сюда не спрятали ядерное оружие?

– Пришло его время, и Шато не стал помещать это изобретение на консервацию.

– Японцы были бы против такого решения.

– Можно лишь сожалеть о потерях. Однако именно благодаря этому оружию мир уже полвека не знает больших войн. Звучит цинично, но это факт.

– Допустим! – Андрей потер виски. – Допустим, все правильно. Но почему я?!

– Твой генетический код является ключом к архиву. Это заложено в программу. По какому принципу программа Шато выбирает Хранителя из всех живущих на планете людей, почему именно его код становится ключом, следует спросить у инженеров, которые создали и запрограммировали Шато.

– То есть, в отличие от Фролова, выбора у меня нет, – Андрей нахмурился. – Как не было выбора у раба на галерах. Кто-то рождается, «чтоб сказку сделать былью», а я, получается, родился, чтобы стать Хранителем музея опасных артефактов. Почему все-таки я?

– Скорее всего Шато реагирует на внешнюю угрозу. Сейчас она самая серьезная за все время существования хранилища. Фролов не стал Хранителем и Арбитром, но почему-то он есть в списке. Что имели в виду инженеры, когда вносили его генетические данные в программный список будущих Хранителей? И почему они допустили ошибку – случайно или намеренно? Теперь понять трудно. Может быть, хотели предупредить нас, что Фролов может затормозить деятельность Арбитров и чистильщиков и навредить Шато? Представляешь, что случилось бы, стань Хранителем Фролов?

– Рано или поздно он обязательно вскрыл бы хранилище, и вся эта масса опасных экспонатов попала бы во внешний мир. Максимум через сутки внешний мир перестал бы существовать. Я все понимаю и разделяю ваши опасения, но…

– Противостоять Фролову способен только ты.

– Спасибо за доверие, но…

– Тебе не нравится, что ты подневолен.

– Да.

– Если я предложу тебе выбор – уйти или остаться, это решит проблему?

– Вы ведь не отпустите, если я захочу уйти.

– Я даю тебе выбор. Нет смысла пытаться предугадать мою реакцию на твое решение. Итак, ты можешь уйти и спокойно жить дальше. Или ты можешь остаться и попытаешься найти решение проблемы. Уверяю, очень многое из того, что ты здесь узнаешь, не только пополнит твой багаж знаний, но и заставит тебя по-иному взглянуть на мир. А еще Шато научит тебя тому, что умеют только избранные. Итак, каким будет твое решение?

– Я остаюсь, – после недолгой паузы ответил Андрей. – Ведь на самом деле выбора все равно нет. Последний вопрос: стоит ли ждать, когда Фролов разыщет изобретение, способное взломать хранилище? Не проще ли выследить этого несостоявшегося Хранителя и устранить его?

– Это решишь ты, новый Хранитель, когда изучишь содержимое Шато, смоделируешь все возможные сценарии, а также подготовишься к охоте на отступника Фролова.

– Понятно, – Андрей окинул взглядом призрачные ряды объемных проекций артефактов. – Если не возражаете, плясать начну прямо сейчас от этой вот печки.

Лунев кивком указал на ближайший стеклянный куб в первом ряду.

– Это не печка.

– Разберемся, – Андрей поморщился и махнул рукой. – Не мешайте теперь. Хлама вы накопили за сто веков – жизни не хватит, чтоб все разгрести.

– Хлам копился не настолько долго…

– Стоп! Дай угадаю! Хлам копился… 1461 год?

– Почему ты так решил?

– Очевидно, что в Шато существует внутренний временной цикл и он жестко связан с календарем внешнего мира. Объект С-29, проводя во внешнем мире один день в каждом високосном году, синхронизирует внутренние часы с внешней системой отсчета времени. Берем 365 по внутренним часам Шато и умножаем на четыре плюс один день, поскольку «день Шато», 29 февраля, случается раз в четыре года. Вот и выходит, что внутренний год С-29 равен 1461 нормальному году. А дальше что? Шато списывается и заменяется новым объектом, который будет пахать еще без малого полторы тысячи лет? Ведь Шато – это не здание, которое построили, и оно спокойно стоит себе. Это сложная система из множества деталей, которые могут изнашиваться или просто морально-технически устаревать.