Легенда вулкана - Денис Ватутин

Больше всего беспокоились о нашей судьбе и интересовались пропажей Лайлы. Я соврал, что понятия не имею, куда она делась, выдвинув предположение, что, скорее всего, она была заодно с заговорщиками. На это Дронова немедленно заявила, что теперь сразу понятно, кто убил итальянца, и дело можно считать закрытым. А вот она, Дронова, сразу не доверяла этой подозрительной порочной женщине. Мне пришлось согласиться с ее доводами, рассказав почти правду про встречу с «шакалами», про НИИ «Эол», в котором оказался подземный секретный аэродром, с которого мы с Ириной угнали вертолет.

Дронова, правда, удивилась, что я умею водить вертолеты, и мне пришлось упомянуть про Марселя, чтобы совсем уж не чувствовать себя отъявленным лжецом.

Пани Аида тараторила, как хороший пулемет, и уже рассказывала, как уговорила бригадира поезда, чтобы он позволил ей забраться в орудийную турель в конце их вагона, и она уже сделала серию потрясающих зарисовок марсианских пейзажей. Ее лицо было сильно загоревшим. Азизу с трудом удалось прервать ее словесный поток.

В общем, решено было сегодня же, ближе к утру, устроить грандиозную паровозную вечеринку в честь воссоединения Охотников с туристами. Йорген и Сибилла были в соседнем вагоне, также как и Крис Паттерсон, который последнее время стал хмур, необщителен и часто проводил время в молитвах. Аюми увлеклась местными сетевыми сводками, вначале надеясь обнаружить следы Ирины и меня, а затем целыми днями проводила время за КПК. Йорген с Сибиллой собирались ждать нас в Лихоторо около месяца, после чего намеревались подать запрос на Общий Розыск по местным Охотничьим кланам. Как сказал полковник – Йорген переживал сильнее всех, но старался делать вид, что судьба Странного и «этой дамочки» (как он выразился про Ирину) его совершенно не волнует, учитывая, во что мы втравили честного Охотника.

В общем, все было узнаваемо и естественно – Марс не сошел с орбиты, и никто особенно не сомневался, что я справлюсь с Дарби и его головорезами, как заправский герой боевика. Мне было слегка обидно, так как я в этом не был так уж уверен еще каких-то пару суток назад.

Тут ко мне подошел бармен и прокричал сквозь грохот колес, что меня ждет бригадир поезда в купе при пищеблоке.

– Зачем это ему пассажиры понадобились? – удивился я.

Тот лишь покачал головой и развел руками.

Я встал и направился за ним, успев услышать версию Азиза, который предположил, что бригадир поезда тоже сделал на меня крупную ставку.

Подойдя к купе за душной и чадящей кухонькой, на которой суетились двое чумазых поваров, я увидел рослого полного Машиниста в новеньком комбезе серо-голубого цвета с нашивками клана на рукавах, который открыл дверь, делая приглашающий жест.

Я, покачиваясь вместе с вагоном, бросил взгляд туда и увидел сидящего у окна человека, от которого на меня дохнуло чем-то неприятным, словно запах. Но при этом участился пульс и забегали мурашки.

Он был одет в комбез, как у всех Машинистов. Сперва он глядел в окно, а затем медленно повернул голову: я обомлел – это был не кто иной, как сам Дарби, директор по связям с общественностью города Персеполис, секретный сотрудник, помощник кукловода… в общем, Дарби…

Несмотря на то что я ожидал его увидеть на этом поезде, я представлял себе эту встречу совсем иначе, если вообще представлял…

Я сделал шаг в купе, держась одной рукой за дверной проем, а другой за клапан кобуры.

– На сей раз засады не будет, Странный. – И Дарби вновь ухмыльнулся знакомой противной улыбочкой, напоминающей канцелярскую скрепку.

– Чего тебе надо? – вместо приветствия сказал я.

– Может, ты войдешь сначала? – ответил он вопросом. – Понимаю, что теплых чувств от тебя я не дождусь, ну да и ладно – не об этом речь сейчас. Ты очень удивишься и даже можешь меня послать или сдать кому угодно, но мне нужна твоя помощь, Странный, именно твоя…

– Господи, – сказал я, тяжело и искренне вздохнув, – как вы мне все осточертели, если бы ты только знал, Дарби!

Я тяжело опустился на койку и вынул из кармана пачку сигарет – я понимал, что призрачный покой, в который я так хотел уверовать, – обыкновенный спасительный самообман.

– Сперва прими такую точку зрения, – сказал Дарби, тоже закуривая. – Я тебе изначально не враг и врагом быть не мог. Я – военный разведчик, я – полевой оперативный работник. Меня выбрали, меня тренировали и обучали. Я служу тем людям, которые структурируют общество, могущество которых даже я слабо себе могу представить, и это при том, что я знаю гораздо больше обыкновенного гражданина.

– Только беспристрастность твоя уже не так очевидна, – не выдержав, перебил я его. – Служащий высоким покровителям и хозяевам мира, кажется, предал и их ради собственных личных целей, не так ли?

– Об этом я тоже скажу, только позже, – кивнул Дарби, нисколько не уязвленный. – Сейчас я тебе рассказываю свою позицию, чтобы все было честно. О’кей?

– Послушаю с удовольствием, – кивнул я саркастически. – Я за последнее время брехни много выслушал!

– Ну вот еще послушай, – кивнул Дарби, нахально подбоченясь и упершись спиной в стену вагона. – Джеймс, принеси нам кофе и немного спирта, нам со Странным надо кое-что обсудить.

Эта его последняя тирада была обращена к начальнику поезда, который до сих пор маячил в коридоре. Он услужливо кивнул, и я поразился, как умеет Дарби с комфортом терпеть поражения.

– И скажи его спутникам в кафе, что он скоро вернется, что ты хочешь его расспросить про его подвиги, и налей им там тоже за мой счет…

Меня слегка покоробил этот жест Дарби, но я решил дать ему возможность выказать широту своей натуры – хотя бы чтобы он думал, будто я купился на его отношение.

Я молчал, стараясь сохранять на лице отрешенность и спокойствие, хотя сердце мое стучало довольно часто.

– А что? – спросил я, сделав идиотское выражение лица и нахмурив брови. – Начальник поезда тоже ваш человек?

– Ох, Странный, – махнул рукой Дарби, – чего ты находишь тут уникального?

Наконец вернулся начальник поезда, поставил перед нами по два стакана из прозрачного пластика с чуть голубоватым отливом – в одном дымился кофе с очень пряным запахом, а в другом жидким стеклом темнел спирт. Начальник сквозь пухлые губы с прилипшими усами буркнул под нос, что все в порядке, они подождут.

– Тем лучше, – кивнул Дарби. – Спасибо, Джеймс.

– Я буду в купе охраны, если что, – сказал Джеймс и вышел, овеваемый клубами нашего табачного дыма, притворив за собой дверь своего же собственного купе.

– Может, проветрим? – предложил я.

– Потерпи немного, – сказал Дарби. – Я тут мерзну пока с непривычки – боюсь сквозняков. Кури пореже. Итак, – оживился он, – я продолжу. То, что, скорее всего, рассказала тебе эта косоглазая сучка, почти полностью правда, хотя и она неполна.

Он выдержал эффектную паузу и продолжил: