Солдаты живут - Глен Кук

Люди начали суетиться, словно их вот-вот охватит паника. Мне эти признаки знакомы. Пришли новости, и эти новости плохие. И я предположил, что кавалерийский отряд, посланный прощупать оборону Годжи, потерпел серьезную неудачу.

Я направился к палатке Дремы, не дожидаясь, пока меня вызовут. К тому времени, когда я в нее вошел, я уже успел услышать полдюжины слухов, и все отнюдь не ободряющие.

Порождение слухов есть единственное дело, с которым даже самая необученная армия справляется превосходно.

Дрема уже совещалась с Суврином, Ранмастом, Рекоходом и несколькими бригадными командирами родом из Хсиена. Тобо тоже находился в палатке, но плохо соображал, напичканный болеутоляющими. Ревун и Шукрат отсутствовали. У Тобо был слегка раздраженный вид, и я предположил, что скверную новость сообщил именно он, но у него не хватило сил добавить что-либо, кроме самой новости.

Я уже махнул на него рукой. Если ему нравится носиться на леталке и заниматься делами, не обращая внимания на свои повязки и переломы, то я его за это больше шпынять не собираюсь. Пусть этим занимается его получокнутая мамочка.

Дрема взглянула на меня и на секунду не сумела сдержать крайнее раздражение. Оно тут же сменилось покорностью, когда следом за мной вошли остальные бывшие Капитаны Отряда. Даже Лозан Лебедь сам себя пригласил.

Дрема вообще оказалась в уникальной ситуации. Никакой другой Капитан в истории Отряда не имел такой свиты бывших Капитанов, заглядывающих ему через плечо. И хотя никто из нас не вмешивался и даже не предлагал непрошеных советов, Дреме постоянно казалось, будто ее постоянно оценивают перед всеми нами – достойна ли она быть Капитаном. И мы ее, разумеется, оцениваем, хотя, как добропорядочные старые дамы, делаем это лишь у нее за спиной.

– Поскольку все, кроме кашеваров и конюхов, уже собрались, полагаю, я могу начать… Нет, здесь Тобо. И он расскажет лучше меня. – Она все свалила на парня, едва ее взгляд упал на него. Вот ведь зараза…

Глаза Тобо сфокусировались. Он закрыл их, сделал глубокий вдох и заговорил:

– Тени выслеживали Гоблина и Бубу, насколько это было в их силах, потому что это тяжело, даже когда мы знаем, по какой дороге им придется идти. – Сейчас он представлял весьма жалкое зрелище – привязанный к летательному шесту Ворошков и так перемотанный повязками и шинами, что мог пользоваться лишь одной рукой. – Они передвигаются внутри своеобразного облака тумана из.., как бы это лучше сказать.., божественного мрака и обмана. Однако, зная их маршрут, я смог отправить Черных Гончих засеять их путь раковинами улиток, и мне повезло. Кое-кто из невидимого народца подслушал спор между Гоблином и девушкой. – Его негромкая речь лилась быстрым потоком, и слушатели невольно подались вперед, храня тишину.

Тобо сделал паузу. При обычных обстоятельствах я заподозрил бы, что для эффекта. Парень любил спектакли. И теперь сделал мрачное объявление:

– Тварь внутри Гоблина знает Книги мертвых наизусть. И как только Дщерь Ночи запишет их на бумаге, они планируют начать ритуал начала Года Черепов.

Лиса в курятнике! Проклятье!

Несколько минут Дреме пришлось успокаивать аудиторию. Тобо воспользовался передышкой, чтобы отдохнуть. Когда относительное спокойствие установилось, он добавил:

– Все не так плохо, как кажется. Запомните – их всего двое. Если мы убьем хотя бы одного, оживление не состоится. До конца нашего столетия и дальше. И я, как и любой, кто работал с Анналами, могу подтвердить, что написание книги отнимает очень много времени. Даже если ее просто копировать. А я видел Книги мертвых перед тем, как Дрема их уничтожила. Они были огромными. И Дщери Ночи необходимо переписать их без ошибок. Поэтому немедленная катастрофа нам не грозит, хотя мы столкнулись с проблемой, которую никогда не предвидели.

– Если кто-то из твоих приятелей смог подобраться настолько близко, чтобы все это услышать, – вмешался я, – тогда ты наверняка знаешь, где они. И мы можем устроить им засаду. – Госпожа и Ревун уже наверняка копались на затянутых паутиной чердаках своей памяти, пытаясь вспомнить некую древнюю уловку, с помощью которой Гоблина и девушку можно будет отвлечь, дезориентировать, ошеломить и уничтожить. Или просто обезоружить – как в случае с моей ненаглядной. Будучи реалистом и прагматиком, она тем не менее тешит себя слепыми иллюзиями, что заблудшую доченьку можно вернуть к мамочке. Хотя она, разумеется, никогда этого не признает.

– Ладно, мастер стратег и архитектор уничтожения зла Хозяев Теней, скажи-ка мне, как ты устроишь засаду на того, в кого влюбишься раньше, чем она подойдет на расстояние арбалетного выстрела? – поинтересовался Тобо.

– А парень прав, – подтвердила Госпожа, выжидательно поглядывая на меня.

– Но ведь твой шпион в улиточной раковине в нее не влюбился, верно? Он просто сидел там и подслушивал, пока не решил, что пора мчаться к тебе с новостями.

– И?..

– Значит, на Неизвестных Теней чары Дщери Ночи не действуют. Или нет?

– Они не могут причинить ей сильного физического вреда.

– Кто? Скрипун не может? Черный Панцирь? Эта огромная прыгающая утка? Ты что, издеваешься?

– Нет, честно.

– Так им ведь это и не нужно. Главное для них – изматывать ее. Не давать ей спать. Сводить ее с ума. Подталкивать под локоть, когда попытается писать. Короче, оправдывать дурную репутацию, заработанную в Хсиене. Пусть они мочатся ей в чернильницу. Прячут перья для письма. Заливают написанное всякой дрянью. Делают так, чтобы еда у нее протухла, а молоко прокисло.