Обладатель-двадцатник - Юрий Иванович

Кадровик успел домчаться в бронированное авто с покровителем, открыть переднюю дверь пассажира, выдернуть тело громилы наружу и прыгнуть внутрь. При этом он ликовал:

– Как я их?! А?! Будут теперь обо мне легенды слагать, как о лучшем воине армянского народа!

Олигарх попытался вернуть своего цепного пса с заоблачных высот грядущей славы строгим окриком:

– Апавен! Немедленно уходим!

– Рано ещё, рано… – бормотал вошедший в раж убийца, приспуская стекло с левой стороны и собираясь стрелять, используя вместо упора для рук мёртвое тело водителя. – А вот теперь и всем достанется!..

Его оружие стало опять плеваться беспрерывной очередью свинца, но то, что произошло снаружи, никак не могло стать следствием данной стрельбы. Взорвалось сразу два автомобиля, пытавшихся сдать задом к воротам, а потом тяжеленные пули, оставляющие рваные дыры даже в бронированных средствах передвижения, зацокали по всему пространству внутреннего двора.

– Кто это стреляет? Охрана? – притих Гегам в недоумении.

– Понятия не имею! – выкрикнул старик, продолжая стрелять короткими прицельными очередями.

– А кто тебе тогда ещё помогает? – И в этот момент одна из тяжёлых пуль пробила заднее стекло, пролетела сквозь салон и выбила дыру величиной в кулак в лобовом. Только чудом она не зацепила обоих подельников. От мелькнувшей перед глазами горячей смерти настроение моментально стало истерическим: – И почему они стреляют по нам?!

– А мне никто не помогает! – выкрикивал в азарте Апавен, меняя очередной рожок. – Я – великий воин-одиночка! И мой лозунг: «Хочешь сделать хорошо, сделай сам!» Ну… ты же знаешь…

Олигарх с ужасом всматривался в своего пса, начиная понимать, что тот сошёл с ума. Но скорее всего ни с какими воинами охраны он вообще не договаривался! И что хуже всего, вдруг заворочалась словно очнувшаяся после дурманного сна интуиция: «Здесь опасно! Здесь – смерть!»

– Где люк?! – заорал Оганесович, вдруг поняв, что на их машине сосредоточили огонь около трети всех людей вокруг, у которых имелось оружие.

– Как где? – наивным взглядом уставился на него верный, никогда не предававший Апавен. – Снаружи, конечно!

Олигарх и сам понял, что задаёт глупые вопросы и теряет время. Если маньяк сошёл с ума и жаждет больше крови – это его дело. А хозяину пора уходить!

Но открыв дверь и осматривая пространство до стены, он никакого люка не обнаружил. Даже на колени грохнулся и под машину заглянул… но и там ничего спасительного не было!

И тут руку словно ошпарило кипятком, вызывая короткое онемение, а потом и боль ударила по сознанию. Одна из многочисленных пистолетных пуль, визжащих вокруг и вонзающихся в стену, попала в стоящего на четвереньках олигарха. Взвыв, как загнанный волк, он бросился обратно в машину, так и не в силах прикрыть дверь за собой. Но внутри бронированной коробки оказалось ещё страшней: хохочущий Апавен продолжал стрелять уже одиночными выстрелами, тщательно прицеливаясь и восклицая порой:

– Всех! Все порешу!.. Кровавыми слезами умоетесь на моей могиле!..

А потом начал петь древнюю балладу из армянского эпоса, в которой из-за хвалебных слов и весь остальной смысл терялся. Затем его ранило. После чего и последние патроны у него закончились.

Гегам смотрел на него в ужасе, и под стон-крик плачущей интуиции думал:

«Так вот какая у него «лебединая песня»?! Убить тучу народа и сделать вид, что при этом защищал своего нанимателя… Урод!» – но попытку как-то достучаться до сознания предавшего слуги всё-таки сделал:

– Апавен! Как же ты так мог поступить?! Мы же с тобой братья! Мы с тобой вместе собрались…

И проглотил прочие слова в страшном спазме, заметив, как раненый предатель вытягивает из-под коврика между сиденьями лужёный тонкий трос с петлёй на конце. Дав натяжку и не обращая внимания на несколько метнувшихся к их машине теней, бывший уже кадровик с ироний переспросил своего «брата»:

– Что мы с тобой «вместе собрались»? Правильно! Вместе уйти! Поэтому я с тобой не прощаюсь. Сейчас встретимся там…

И резко потянул трос, спровоцировавший страшный взрыв.

Иван вообще ничего не мог понять, когда начались выстрелы. Разве что успел дать команду только вчера нанятому водителю:

– Вперёд! За тот угол здания! Там, где те люди! – И машина ринулась к группе невзрачных личностей вокруг Петра и Леона.

Эта своевременная команда всех пассажиров спасла. Хотя, по сути, никому из команды обладателя опасность не грозила, но водители и несколько человек официальной охраны могли пострадать. А дальнейшую перестрелку Загралов уже наблюдал глазами своих духов, замечая, что полусотники тоже стоят, словно в трансе, и делают то же самое, что и он. То есть, когда грянул первый залп из карабинов, представительство фармацевта Хоча уже находилось в безопасном месте. Три пули, попавшие в последнее авто, никому вреда не принесли.

А дальнейшие действия вокруг вообще не поддавались никакой логике. Вначале показалось, что все стреляют по всем. Потом удалось рассмотреть, что какой-то недоделанный и сухой с виду Рембо перестрелял более половины из своей колонны и залихватски повёл огонь по колонне обладателей Адама и Волоха. Причём первым делом сосредоточил огонь на самой главной машине. А стрелял он так мастерски, что машина занялась вместе с пассажирами. Хотя, если судить по отсутствию криков, те и так уже были мертвы от несвариваемого свинца. Понималось, что тела обладатели прислали запасные и скорее всего, уже их убрали с поля нежданного боя. Но именно в этот момент залпы из карабинов, бьющих откуда-то издалека, совершенно прекратились. Что дало возможность сделать правильные выводы.

«Когда фантом гибнет – сознание отупляется холодком, а при гибели запасного тела? Наверняка ощущения не из приятных! Вон Безголовый в момент нашей первой встречи когда к месту событий успел? Минут через пять… Ну пусть три… А значит, залпы и всю заварушку организовали они… Но зачем?! Ради моего убийства? Тогда при чём здесь все остальные люди? И кто их самих расстрелял?! Неужели именно «ушлёпки» устроили всю эту бойню?..»

Видимо, наставники задавались таким же вопросом. Ибо Леон бесстрашно приблизился к машине Загралова и поинтересовался через открытое окно:

– Это они против кого войну начали? Против тебя или против нас?

Говорить при водителе не стоило. Тем более что у того только уши не шевелились, как локаторы, а его, между прочим, взял на работу начальник по режиму. И так теперь предстоят сложные разборки с тестем по поводу продолжающейся до сих пор стрельбы. Поэтому господи Хоч сделал вид, что вопрос относится к нему и он здесь пуп земли:

– Понятия не имею! Но сейчас выясним! – и уже обращаясь к своему администратору: – Иван Фёдорович, поговори с местным жителем, выясни все нюансы, а мы тебя в машине подождём.

Что и требовалось оформить. Уже через минуту Иван стоял перед полусотниками и бегло перечислял перипетии сегодняшнего дня. Причём начал с заявления: