Алмазное сердце - Ирина Шевченко

И я ждала. Обоих.

Сквозь затянувший поляну дым смотрела на сидевших у костра мужчин. Они ничего не делали и, за исключением нескольких неразборчивых фраз в самом начале, не разговаривали. Замерли неподвижно, глядя друг на друга, но я была уверена, что ни один, ни другой ничего не видит… Или видят нечто совсем иное. Память подбрасывала вычитанные когда-то сведения о шаманских ритуалах метаморфов. О том, как оборотни вводят себя в транс с помощью курительных трав или дурманящих снадобий, пляшут до исступления под стук бубна и воют монотонные песни.

Песен и танцев не было. Только дым от брошенных в огонь листьев да две трубки, теперь уже потухшие. А еще мне показалось: Рик добавил что-то в бутылку, прежде чем разлить остатки вина себе и Джеду…

На сердце было неспокойно. Тревога не оставляла меня с момента, когда шаман только предложил вызвать дух Анны, и я ожидала, что вот-вот случится нечто плохое. Каждый звук, каждый шорох, трепыхание потревоженного ветерком пламени или внезапно громкий крик чайки воспринимались мною как предвестники неизбежной беды. И когда Джед вдруг покачнулся и завалился на бок, я сначала успела подумать: «Вот оно!» — а потом, ни о чем уже не думая, бросилась к нему.

— Нет! — Яра поймала меня на границе вычерченного Риком круга и обхватила руками, с силой зверя удерживая на месте. — Нельзя. Костер еще горит.

Джед

Ужас, страдания. Мелькавшие перед глазами картины сменялись с немыслимой скоростью. Мозаика то складывалась в четкий рисунок, то вновь разбивалась на тысячи осколков, каждый из которых норовил оцарапать душу. Изувеченные тела на импровизированном жертвеннике в центре просторного зала, измазанные кровью простыни, вспышки от выстрелов и две пули, одна за другой входящие в грудь. Зловещим маятником раскачивался на пуповине мертворожденный младенец… Красавица Анна показывала мне самые темные уголки своего персонального загробного мира, щедро делясь пережитыми когда-то страхами и болью.

Пытаясь укрыться от этого в собственной памяти, я щитом выставлял все то светлое и доброе, что хранилось там, но чужие кошмары прорывались в мои воспоминания, корежа их до неузнаваемости. Мне с трудом удавалось отличать истину от лжи, но, когда я уже всерьез испугался, что злобный дух заразит меня своим безумием, видения прошлого погасли, уступая место нереальности настоящего. И не понять было, к лучшему это или же наоборот…

Я вновь разделился, как тогда со своим волком. Одна часть меня осознавала, что всего этого нет и не может быть на самом деле, а другая блуждала впотьмах, не зная, как выбраться из сумрачного леса, где деревья напоминали тянущиеся из земли скрюченные руки старух. По змеиной чешуе, заменявшей у них кору, стекала с пальцев-веток густая темная кровь, просачивалась в вязкую почву, поила цветы на длинных колючих стеблях. Алые бутоны раздувались и пульсировали, впитывая эту жертву, чтобы потом с негромким хлопком распустить трепещущие лепестки, и тогда из сердцевины каждого такого цветка смотрело на меня налитое кровью, лишенное век око…

— Выпусти меня отсюда, — шептали похожие на посиневшие губы покойника листья. — Выведи.

Жесткая трава ломалась под ногами с хрустом и звоном давимого стекла. Осколки резали подошву и вгрызались в стопы…

— Выпусти!

Выпусти ты меня, полоумная стерва!

И где, Мун ему в тещи, Рик?

— Там, где и должен быть, — раздалось у меня в голове. — У двери.

— Почему ты молчал?! — заорал я со злостью и с облегчением одновременно. — Не представляешь, что тут творится!

— Я здесь тоже не пасьянс раскладываю, — ответил невидимый шаман. — Дамочка настырная, так и рвется наружу. Так что ты поторопись. Все узнал?

— Нет.

Самого главного Анна мне так и не открыла. Содержимое блокнота ее мужа оставалось загадкой.

— Времени мало. — Голос Рика начал теряться в невнятном шуме. — Если не получится, просто иди к двери.

— Куда? Я не знаю, куда!

— Просто иди…

Жуткий лес казался бесконечным, но я, похоже, начал к нему привыкать, научился осторожно ступать по стеклянной траве и уже не ежился под неприязненными взглядами глазастых цветочков. Правда, продираться через опутавшие деревья лианы, похожие на свисающие с ветвей внутренности, удовольствия не доставляло…

— Джед!

Сердце остановилось и тут же забилось стократ быстрее. Забыв о брезгливости, я обрывал сочившиеся зловонной слизью побеги, спеша туда, откуда послышался крик, одновременно молясь о том, чтобы он оказался лишь плодом моего воображения.

— Джед!

— Сана!

Девушка вылетела на меня из кустов, оставив на растопыренных ветках клочки платья. Сбила с ног… по доброй нашей традиции. И, несмотря на боль от падения, тяжесть придавившего сверху тела и так знакомо ткнувший под ребра локоток, я не смог не улыбнуться.

— Джед! — Целительница обхватила руками мою шею, словно без всяких иносказаний собиралась задушить в объятиях, и расплакалась. — Я так… так испугалась. Я…

— Как ты сюда попала? — спросил я, не предпринимая попыток подняться, лишь прижимая ее к себе еще сильнее. — Ты же должна была ждать снаружи.

— Я ждала, — всхлипнула она. — Я очень-очень тебя ждала… Тебя…

Влажная от слез щека сама коснулась моих губ. Девушка замерла на миг, но не отстранилась, а в следующую секунду я подумал, будто все же лишился рассудка в безумном мире Анны: Сана гладила мои волосы, покрывая лицо поцелуями, шептала, что я ее милый, хороший и любимый и что она ждала меня там, да и вообще всю жизнь…

— Не оставляй меня больше, пожалуйста.

— Не оставлю, — пообещал я ей, прежде чем поцеловать. — Никогда.

Ее губы были солеными от слез, а волосы пахли травами и дымом костра…

И цветочки глазели на нас с нескрываемой завистью…

— Джед, мне страшно здесь.

Милая моя, знала бы ты, как мне было страшно до твоего появления.

— Не бойся. Мы выберемся.

Руки-деревья раскачивались под налетевшим внезапно ветром, и трава шевелилась, выбрасывая цепляющиеся за ноги гибкие плети вьюнков. Местами размокшая от крови земля превращалась в настоящие топи, и Сана несколько раз проваливалась, но я крепко сжимал ее ладонь — не оставлю, никогда.

И без того темное небо стало еще темнее от закрывших его птиц: огромные вороны в безмолвии кружили над нами, словно чуяли скорую поживу.

— Мне страшно, Джед.

Рик, где ты?

Унери не отзывался.

Где ты, Мун тебя побери? Где эта дверь?

— Просто иди, — с трудом разобрал я в шуме усилившегося ветра. — Только не выпусти…

— Джед! Джед, помоги мне!

Я отвлекся на мысленный диалог с шаманом, и ползучая травка воспользовалась этим, чтобы схватить Лисанну и попыталась отобрать ее у меня. Не выйдет! С силой выдернув девушку из порвавшихся с треском пут, я ускорил шаг.