Дороги скорби - Павел Серяков

— Я не просто так стою в каменном кругу с оружием, — ответил Эгиль. — Если у тебя хватит смелости, бейся со мной. Если ты трус, выставь вместо себя своего воина! Боги решат твою судьбу сегодня!

— Я принимаю твой вызов, — отвечал брату Орм. — Но только и ты не жди пощады.

Когда поединок иссяк и Орм, сын Свейна Серебряной Колесницы, лежал на холодных камнях, уставившись соловеющими глазами на серое исенмарское небо, Эгиль поднял покрытое кровью брата оружие и прокричал:

— Сегодня в присутствии богов я стяжал себе право стать конунгом! Вы все видели это! Вы тому свидетели!

— Боги не одобряют братоубийства! Да и не видела я здесь богов, — произнесла Астрид конунга. — Ты не станешь конунгом, Эгиль. Ярлы не пойдут за тобой. А те, что уже пошли, быстро сообразят, что ты не достоин и пряди волос своего брата Орма.

— Астрид, дочь Магнуса Косматого. Мстительная фурия, — Эгиль расплылся в широкой улыбке. — Ты не права во всем. Ты оскорбляешь меня, но я все равно тебя уважаю. А что до богов, так я исполняю именно их волю.

Среди собравшихся началось волнение.

— Что ты такое говоришь?! — закричал ярл Тости. — Не вплетай свою жажду власти в замыслы Всеотца!

— Острова Двух озер не пойдут за тобой!

— Каменные палаты не поддерживают тебя, и нам стыдно, что Медведь Березовой Рощи позволил себя одурачить! Только рыжая дева и может видеть все как есть. А Фолки? Как ты его подкупил?

Ярлы, верные Оруму, оставались верны тому и после смерти конунга. Ропот и крики разлетались над Мошной Цвергов. Крупнейшее поселение кальтехауэров было подобно натянутой струне. Исенмарские острова были готовы окунуться в междоусобные войны за право занимать бражный зал великого конунга. Гхарр видел это и не был доволен, ибо замыслы Эгиля вели к созреванию Семени Войны. Сын Рогатого Пса давно потерял из виду спасенного мальчишку, но чувствовал готовность Семени. Гхарр любил кальтехауэров, ибо те были великими воинами, змей знал культуру этих людей и был её частью. Когда-то в незапамятные времена один из воинов, что обладал особенным для человека взглядом, смог увидеть присутствие Гхарра на поле брани, и позже его нарекли Великим Змеем Исенмара. Богом войны и кровопролития.

— Отруби брату голову и брось в море, — прошептал Гхарр Эгилю. — Быстрее!

То, что произошло потом, изменило историю сразу двух народов. Под крики ярлов молодой Эгиль отсек голову брата и швырнул ее в холодную воду. Даже жрец выронил барабан. Кто-то крикнул о бесчестии, кто-то схватился за оружие. Даже Фолки Медовый Язык посчитал Эгиля покойником, но позднее он переменил мнение и сочинил множество песен, прославляющих поступок братоубийцы. Под крики и гомон море вспенилось.

— Я принимаю твой дар, конунг Эгиль, — голос был громче ветра, моря и плеска воды водопада Вдовьей косы. — Я укажу кальтэхауэрам путь к славе.

Видя, кто вышел из моря, жители и гости Мошны Цвергов пали ниц, и один лишь Эгиль остался стоять на ногах. Потрясенный, напуганный.

Закованный в латный доспех, из воды вышел Гхарр Великий Змей Исенмара и преклонил перед Эгилем колено.

— Созывай ярлов Исенмара, — молвил он. — Веди великое войско на Гриммштайн. Я присягаю тебе на верность и буду помогать советом.

Эгиль потерял дар речи. Впервые он воочию увидел того, кто шептал ему на ухо. Впервые увидел того, кто надоумил его вернуться из изгнания.

— Лишь однажды я вступлю в бой, — продолжал Гхарр. — Но только тогда, когда посчитаю нужным.

Исенмар, дорогой мой друг, — это островное государство. Шесть крупных и четыре малых острова были испокон веков разделены холодными водами Седого моря и древними распрями вождей. Явление Гхарра положило конец распрям, и его присутствие в дружине конунга Эгиля сплотило кальтэхауэров. Так родилась великая островная армия.