Сердце Стужи - Марьяна Сурикова

Взявшись руками за голову, чародей глубоко вдохнул. Вот же тварь ледяная, сколько сил у него! Больше, чем можно себе представить. Каковы были шансы чародеев на выигрыш, задумай лорд действительно сразиться, а не напускать с помощью своих магов глупых иллюзий? Для чего им это понадобилось? Чародеи растерялись — это факт. С самого начала битвы настрой оказался сбит, а после была уже игра в войну, ведь маги даже не пытались убить. Ранить, отвлечь, запутать. Бред какой! Сейчас бы явление Яра перед измученными воинами оказалось как нельзя кстати, но боги не имели права сражаться и даже просто наблюдать за битвой. Они клялись друг перед другом оставаться в стороне и не вмешиваться. Однако толку от этой божественной клятвы, если ледяной, огонь его пожри, лорд по силам едва ли не равен богу!

— Уходим, — устало махнул рукой Зорий, — возвращаемся. Пригоните повозки для раненых. Пошлите на поиски пропавших людей.

— А как же граница?

— Не думаю, что чародеям помешают вернуться. — И пробормотал уже себе под нос: — Он им даже приказа убивать не дал, зараза!

Улыбка медленно угасала, разум помутился, на смену бесчувственности приходили знакомые ощущения агонии трансформировавшегося тела. Когда-то он думал, что эту боль невозможно пережить, а еще свято верил, будто сердце проморозилось насквозь, ведь в груди давно не билось, и бывший жар сменился ледяной пустотой. Разве была иная причина тому, чтобы сила увеличивалась постепенно, год за годом, пересекая предел, возможный для мага. Без куска льда в груди он бы попросту не выдержал этих трансформаций. Сначала дар достиг силы полубога, а после вновь пересек некую грань и продолжил расти. Каждые четыре с лишним года на коже появлялись новые кольца. И если верен расчет, то с двенадцатым кругом ему суждено было обрести шанс противостоять богине.

Все кругом верили в сказку про ледяное сердце, но разве жизнь возможна без крохотной искры огня. Пусть едва тлеющей, совсем неощутимой, но сохранившейся в середине застывшего сердца, иначе ведь все тело могло заледенеть. Стал бы тогда не лорд, а ледяная статуя. Мог красоваться в центре тронного зала, но не этого хотела Стужа. Ей нужен был не слуга, а идеальный воин, победитель, способный не только защитить свою богиню, но и одержать для нее верх в новой войне. Тогда Стужа могла взять реванш и диктовать свои условия Яру.

Богиня никогда бы его не отпустила, Бренн это хорошо понимал, но когда-то было все равно. Он дал слово, дал согласие, получил взамен дар и возможность отринуть все чувства. По сути, ложь и обман, ведь он все-таки чувствовал. Он постоянно ощущал холод и пустоту. А лед было не расколоть, кристалл было не уничтожить. Снаружи.

А затем произошли та встреча и удар от не умеющей владеть магией чародейки, которого он не ждал. Сила от маленьких узких ладоней рванулась к сердцу, тепло обволокло магический лед, не сумев разбить или растопить, но сквозь микроскопические поры, нужные крохотной искре, чтобы «дышать» и не погаснуть окончательно, оно коснулось сердцевины. Человеческое сердце не может без тепла, потому, наверное, и поглотило жар неловкого удара. От искры затеплился огонек, а во льду пошли трещины. Прежде плата людей и магов за помощь была лишь краткой передышкой от бесконечного давления льда, а теперь лорд впервые испытал тепло всем своим нутром. И ему захотелось получить больше. Жар, которым охотно делилась чародейка при каждом прикосновении и поцелуе, просачивался сквозь трещины. Трещины, начавшиеся изнутри.

Глаза закрылись, перед измученным внутренним взором предстал облик, который на мгновение вернул в чувства. Нежный, милый облик. Нужно снова совладать и снова выжить, чтобы после сделать последний шаг. Вытерпеть новую, так хорошо знакомую боль и не сдохнуть от нее. Она мучила его месяц, не меньше, пока богиня вливала свой дар, искренне желая, чтобы избранник не погиб. Невозможный эксперимент, сумасшедшая задумка — разве есть шанс превратить огонь в лед? Он не верил, что выйдет, он лишь хотел перестать чувствовать. И перестал, а дар начал расти так же постепенно, как его вливали.

А сейчас оставалось лежать в развалинах ледяного дворца, так удачно разрушенных и потому неспособных вновь рухнуть от выплеска уже его силы. Сейчас следовало держаться подальше от людей, а еще остаться в живых, но не ради мести, а ради встреченной среди пустоты чародейки.

— Весна, — прошептал, как молитву, и крепко стиснул зубы.