Вера Алексеевна в академии боевой магии - Альма Либрем

…не починены коридоры…

…не заменены окна…

…не налажена отопительная система…

…не восстановлены подвалы…

В этой академии вообще ничего в нормальном состоянии не было. Кроме рва, разумеется. И подъёмного моста. А ведь надо было сделать вид, что всё отлично, отметить свадьбу, отбиться от проверяющих, не понимающих, почему столько преподавателей вдруг вздумало уволиться, покинуть насиженные места, куда подевался Йоахим, с которым они привыкли контактировать и что это за барышня, что ей сразу досталось ректорское место, по какому праву?

К счастью, министерства образования в этом мире ещё не было, только какой-то загнанный советник по вопросам науки и образования, и у него явно не было времени вникать в то, что происходит. А тем представителям рас долгожителей, что прибыли в академию на свадьбу и познакомиться, Верена и так понравилась, наверное, потому, что совершенно не походила на склочного и не в меру жадного Йоахима, уделявшего слишком много внимания тому, чему его уделять было нельзя.

- Готово, - усмехнулся Альбин, избавляя Верену от последнего пыточного инструмента – корсета, - и усаживая её рядом с собой. Девушка только устало опустила голову демону на плечо и закрыла глаза, уговаривая собственное тело расслабиться наконец-то.

Она и не надеялась ещё совсем недавно, что когда-нибудь станет любящей супругой, сможет не только обзавестись хорошей работой, а и получить семью…

- Лексены так расстроились, - прошептала она, - что их священнослужителя забрали в сумасшедший дом. Вообще, жалко его. Ведь он на самом деле в своём уме. Он не придумал, что создал меня…

- Он не создал тебя, всего лишь собрал из магии тело, - возразил Альбин. – Как бы он ни старался, породить мыслящее существо ни он, ни другие не способны.

Девушка вздохнула. Она вообще полагала, что Олаф не переживёт укус паучихи и её вьюгу, но, очевидно, священнику повезло. Да, он немного подморозился, но зато яд не распространился по телу, и несколько заклинаний да бригада вызванных из столицы врачей быстро поставила его на ноги. Ну, а как же, осуждённому надо уходить на своих двоих, не царь же он, чтобы на носилках носили!

Впрочем, Верене сейчас не о том надо было думать. После истощающей свадьбы следовала не менее истощающая работа. Восстанавливать академию, набирать новых преподавателей, думать о том, как в эти развалины заманить студентов-первокурсников, когда через несколько лет начнётся следующий набор… Всё это было отнюдь не просто, но она надеялась, что с Альбином вдвоём со всем удастся справиться.

К тому же, теперь они могут смело приглашать на работу и женщин. Дух-то уже женат, и покидать академию он точно не собирается.

Зато уехали Зорах и Данелия, не желая больше себя мучить, терзать душу воспоминаниями о жизни в тролльих телах. Сири – осталась, уговорила и Алеха, хотя Верена не могла сказать, что была в большом восторге от его компании.

Остался Коллум, гордо заявивший, что он всегда знал, что ничего хорошего из полугномов-полуэльфов не получается, и правильно Йоахим скрывался, а то он бы придушил его своими руками. Джером, заявивший, что он, как почётный надсмотрщик над духами-хранителями, обязан продолжать следить за Альбином – хотя, возможно, мужчина, оказавшийся демоном, отметившим уже не первое своё тысячелетие, просто не хотел искать новую работу.

Так и не вернулся Никки, уехал и Ален, решивший, что ему не надо работать в академии, где многие знают о его особенном даре.

Но Верену это даже радовало. Теперь некому было смотреть на неё, как на изгоя. Скоро приедут молодые преподаватели, с запалом возьмутся за дело, и, может, даже к лучшему, что больше никто не станет морочить ей голову старыми правилами, напоминать о том, как было при Йоахиме…

К тому же, теперь у неё был отличный нумеролог и боевой маг, а ещё – дух-хранитель и любимый муж в одном флаконе.

- Рана не болит? – заботливо поинтересовалась девушка, придвигаясь ещё ближе. – Покажешь?

- Там уже всё зажило, - усмехнулся Альбин, но рубашку всё равно расстегнул. – Джеймс уезжает послезавтра, ты знаешь? И забирает с собой паучиху.

Верена вздохнула. За паучихой она скучать не собиралась, а вот расставаться с Джеймсом совершенно не хотелось. Она уже как-то привыкла к журналисту и даже предлагала ему место в преподавательском штате.

Но Джеймсу это больше не было интересно. Он хотел получить интересное дело, о котором можно написать статью, а по итогу мог только описать в своей газете Олафа Свеннсена, сошедшего с ума и пытавшегося рассказать преподавателям элитной академии боевой магии, что он создал человека из магии.

Разумеется, Верена не могла пойти на большие откровения. Это убило бы её академию. Рассказывать о коррупции можно тогда, когда надо наказать виноватых. Но виноватых больше не осталось, напоминание о них – только награбленные деньги, теперь всё равно попавшие в казну академии, да обгорелые березы.

- Как думаешь, напишет он свою статью, которой потрясёт весь мир? – спросила девушка Альбина.

- Джеймс падок на сенсации… Думаю, он обязательно подберёт что-то сенсационное. Главное, чтобы не влип в очередные проблемы, когда будет собирать доказательства, - ухмыльнулся Альбин. – Впрочем, о чём это я… конечно, влипнет! Это же Джеймс!

Да уж, в Хортоне-младшем сомневаться не приходилось… И занимайся он светской хроникой, так нет же – хотел именно страшные дела по криминалистике, хотел подорвать очередной статьей весь мир!

Подорвёт ещё.

- Знаешь, - вдруг прошептала Верена, - а насчёт порождения мыслящего существа ты очень сильно ошибаешься. Очень даже способен. Каждый! Вот мы с тобой тоже, например… Я ведь думаю, наш ребёнок будет мыслящим? М?

Альбин поражённо уставился на неё, опустил взволнованный взгляд на живот девушки, и Верена коротко кивнула, подтверждая его догадку. На лице демона появилась счастливая улыбка, и он притянул жену к себе.

- Мыслящим, - согласился Альбин. – Но это не точно.

- Если только в нём взыграют твои гены! – возмутилась Верена и вспомнила, что её демон так и не выучил, что эти гены вообще такое.

Но это уже точно не имело никакого значения – потому что вместо объяснений супруг потребовал у неё страстный поцелуй. И, может быть, ещё немного больше…

Конец!