Ныряльщица - Марина Эльденберт

— Добро пожаловать домой, нисса Мэйс.

Я смотрела на капельки воды, стекающие по ладони. То на них, то в зеркало, в котором отражалось мое лицо с совершенно нормальными глазами. Только это совершенно точно было не нормально. То, что я видела. То, что со мной творится.

Аллергия на въерхов?

Нет никакой аллергии на въерхов. Есть я. И моя реакция на их силу.

Есть разрушенная в Кэйпдоре раковина, которую я физически не могла разрушить. И которая развалилась вовсе не из-за поврежденных труб.

Есть одна-единственная волна, пришедшая в солнечный день, когда я пыталась справиться с чувствами к К’ярду. И мои глаза в тот момент, и заметившая их Тай, которой я не поверила.

Но кто поверил бы?

И во что мне верить?

В нашем мире не существует лиархов, они — легенда.

Но есть я.

И ожоги на ладони Кьяны — от моего запястья.

Если бы я не видела это своими глазами, если бы не чувствовала все сама, я бы просто посмеялась нал тем, о чем сейчас думаю.

Как. Такое. Возможно.

Что я?

— Вирна! Вирна, открой. Ты там уже час сидишь. — Митри постучала в дверь, подождала и постучала снова. — Вирна!

Я поднялась и пошла открывать. Не знаю, сколько я тут сидела, но после безуспешных попыток заснуть, отодвинуть увиденное на задворки сознания, я поднялась и ушла в ванную, где, не отрываясь, смотрела на свои глаза.

Мои.

Такие, какими они были всегда.

Снова и снова задаваясь одним-единственным вопросом: что я такое?

— Ты спать не будешь, что ли? — поинтересовалась сестра, критически меня оглядев и, видимо, не найдя ничего, за что можно зацепиться, чтобы поволноваться.

Я бы могла дать ей повод, но у меня язык не поворачивался сказать, что Тай была права. Потому что для меня это перебор.

Потому что даже для меня это перебор.

И это понимание — понимание того, что я не человек или не совсем человек, сводило меня с ума.

Впрочем, гораздо больше сводило с ума другое. Когда я думала про К’ярда, когда я думала, что мы не можем быть вместе — потому что он въерх, а я человек, когда я отказалась от него, чтобы не зацепить тем, что собираюсь сделать, когда я все это делала, я даже не представляла, что мы действительно окажемся на разных полюсах. И что я не смогу к нему притронуться совершенно по другой причине.

Потому что моя сила убивает его, а его — меня.

— Эй, Вирна! — Митри пощелкала пальцами у меня перед носом. — Я говорю: можно мне сходить за едой? Надоело просто сидеть дома. Сначала мы у Зорга сидели, но там хоть по берегу можно было гулять, а здесь вообще как в тюрьме.

— Ничего себе, тюрьма, — хмыкнула я.

— Ну, ты понимаешь. Пойдем вместе?

Чтобы все нечаянно увидели мои глаза?

Я поняла, что в гардеробе существенно не хватает солнцезащитных очков. Старые я после лета выбросила, а новые пока не покупала. Но кажется, в ближайшее время мне они понадобятся, потому что я — как раг’аэна. Непонятный реликт. Ископаемое. Неведомое нечто, которое посадят в лабораторию и будут изучать. А вместе со мной посадят моих сестер, потому что о таком нигде нет информации.

Нигде.

Только в легендах.

Не потому ли исчезла Лэйс?

Не потому ли, что ее сила откликнулась на океан, как откликнулась моя?

«Вода — это жизнь, Вирна», — вспоминаются слова мамы из полузабытого, полустертого состояния на грани между жизнью и смертью. Мне кажется, что я уже слышала их раньше, но сейчас мне кажется, что мир вообще перевернулся с ног на голову. Я не знаю, во что верить, не знаю, что делать, меня словно подхватило воронкой и тащит на глубину.

И там, на глубине, я становлюсь кем-то совершенно иным.

— М-да, — говорит Митри и собирается уходить.

— Я сейчас переведу тебе на платежную систему денег, — перехватываю ее за руку. — Погуляйте, можете сходить в кафе. Купите себе чего-нибудь.

— Вирна, у тебя точно все в порядке?

— Точно. Просто история с ныряльщиками… для меня это слишком.

— Понимаю. — Сестра тут же кивает. — Но ты же можешь отказаться, если захочешь?

— Я не хочу.

Завершая разговор, ухожу к себе и перевожу деньги сестре на тапет, через платежную систему. Для карточки она еще слишком мала, а вот платежка — выход в такой ситуации.

Свернувшись у себя на постели, слушаю, как собираются сестры, как воодушевленно щебечет Тай:

— В кафе?! Мы пойдем в кафе?!

Для них это все в новинку. Впрочем, для меня тоже. Я была в кафе не в качестве официантки всего один раз. С Лайтнером.

— Мы ушли! — заглядывает ко мне Митри.

Я нахожу в себе силы поднять большой палец вверх.

Хлопает дверь, я переворачиваюсь на спину, раскинув руки и ноги. Лежу, слушая биение собственного сердца. Оно бьется так же, как и всегда, во мне ничего не изменилось. Хотя изменилось все.

Я отказалась от Лайтнера.

Сама.

Но я никогда не думала, что это будет так. Вспоминая прикосновения его губ, движения ладоней по моему телу — ласкающих, согревающих, я чувствую, что тону. Все глубже, глубже и глубже — пока мне не становится нечем дышать.

Тогда я подскакиваю, хватаю куртку и пишу Митри сообщение: