Рождение Темного - Виталий Горелкин

– Обычное боевое кольцо двух стихий, – донеслось со стороны Хардена, делающего вид, что открытия мага его нисколько не интересуют. – Хорошо еще, что ты вовремя вспомнил о принципах создания заклинаний.

– Не-а, я же говорил, что пытался создать огненный шар по рисунку. – Парень отмахнулся от замечания товарища. Онир тоже не видел здесь принципиальной разницы: в свое время ему частенько приходилось изготавливать вещи по чужим чертежам.

– Так ты раньше не знал, что на одном плане создаются только защитные заклинания? – Потрясение вечно голодного Хардена было настолько велико, что он забыл о еде и выронил котелок.

Онир прислушался к заковыристым ругательствам крестьянина. Недоумение гнома нарастало с каждой фразой. Наконец он, с трудом сдерживая злость, дождался, пока Вадим отойдет подальше, и резко сказал:

– Так, Харден, хватит ломать комедию! Пока твоя скрытность не мешала делу, мы терпели. Но сейчас из-за твоего молчания могла случиться беда!

Здоровяк отскочил назад, и подгорный мастер только сейчас заметил, что в запале крепко сжал кулаки, как будто собрался драться с этим человеком.

– Не пойму, о чем ты говоришь. – Его искренние слова абсолютно не сочетались с настороженным взглядом.

– О том, что ты сейчас говорил. Или ты думаешь, что я не знаю язык старой империи? Да на нем, чтоб ты знал, написаны все основные трактаты по механике! А вот откуда его знает простой крестьянин – большой вопрос.

– Как у вас тут интересно! – Из коридора появился Снурвальд. Он подошел к костру и достал из мешка флягу. – А я воду забыл. Что, Онир, все же решил допросить нашего пейзанина? Правильно, друг, давно пора узнать о нем всю правду. С другой стороны, он так смешно притворялся…

– Какую правду? Мы же вместе через столько прошли! – Харден посмотрел по Ровена Митта, ожидая от него поддержки.

– Онир, ну чего ты на него взъелся? Мы же решили, что, если Харден не хочет говорить о своем прошлом, не будем настаивать. У каждого из нас есть своя тайна, ну и что из этого? Человек он хороший, чистый. – Старик обернулся к липовому крестьянину, ожидавшему иной поддержки. – Не смотри на меня, как обиженный ребенок, из тебя крестьянин – как из меня аристократ.

– Ты не понимаешь, Ровен. – Гном не сводил с Хардена глаз. – Если дословно перевести его недавние слова и убрать все ругательства, то этот неграмотный селянин радовался, что наш маг не перепутал азимут и матрицу второго компонента заклинания и не спалил всех нас.

– Да откуда мне это было знать! Я даже представить себе не мог, что он пытается колдовать по рисункам. Никогда о таком не слышал!

– Да если бы он был в курсе, что кто-то из нас знает основы магии, то мог бы и спросить! – Злость гнома на Хардена не проходила. – Мы могли бы глупо погибнуть, и это тогда, когда впервые появилась надежда выбраться из этого ада.

– А ты уверен, что мальчишка знает все условные обозначения на чертеже, кроме перспективы? – перешел в атаку Харден. – Почему сам это не выяснил?

Онир запнулся, сел на валун и ненадолго замолчал.

– Там могут быть еще указания на размер деталей, градус угла наклона, – начал перечислять гном. – Да только все это вряд ли уместится на кольце. Я плохо представляю, какие элементы являются важными для заклинаний.

Харден присел на корточки и устало произнес:

– Я тоже мало знаю, так, нахватался местами. Никогда не общался с магами, только книги читал. – Он поворошил угольки кончиком сапога и продолжил: – Вроде эти данные для волшебства неважны. Если маг сделает слишком большое плетение, то у него просто не хватит сил его активировать.

– А угол? Он не сможет сам себя взорвать? – Северянина волновала мысль о потере мага. После долгих размышлений ему плохо верилось в возможность сжечь слизня простым огнем.

– Еретики считали, что магические знаки – это изначальное творение Создателя. Они первичны, и не в человеческих силах их изменить. – Увидев затуманившийся взгляд наемника, Харден ответил проще: – Когда маг наполняет плетение силой, все знаки в его заклинании должны принять правильный вид. Правда это или нет – мне неизвестно.

В пещере повисла напряженная тишина.

– Кстати, а почему ты не сказал ему, что он испачкал свое лицо сажей? – обратился Ровен Митт к задумавшемуся гному.

– Не знаю, – пожал плечами Онир. – Как-то увлекся его рассказом. А ты?

– По-моему, ему так лучше. Сразу видно – настоящий ученый.

Друзья переглянулись, первым не выдержал Ровен Митт. Он отвел взгляд и прыснул. Остальные шахтеры, словно дожидаясь только этого сигнала, облегченно рассмеялись. Веселье продолжалось долго, смех целебной волной прошелся по их уставшим душам, вымывая оттуда лишнюю грязь и подозрения.

Отсмеявшись, гном сказал Хардену:

– Ладно, будь крестьянином, если тебе так хочется. Только обязательно переговори с Вадимом и расскажи ему все, что знаешь о магии.

– Онир, Снурри, Ровен, – обратился ко всем по очереди ставший серьезным Харден, – извините, что лгал вам. Поверьте, я это сделал ради вас.

– Не понял? – произнес северянин. – Нам что-то грозит?

– Если я расскажу все о себе, то на вас тоже начнется охота. Я хотел спрятаться у гномов среди долговых рабов. Кто же знал, что отсюда невозможно выйти.

– Так, а вот теперь поподробнее. От кого и почему ты скрываешься и что тебе грозит, если поймают? – Гном вскочил на ноги, от его прежней злости не осталось и следа. Теперь он был готов пожертвовать собой ради товарища. – Неужели ты думаешь, что мы испугаемся и выдадим тебя?

– Все так серьезно? – добавил старик.

– Более чем, более чем, – сокрушенно вымолвил Харден. – Они не остановятся ни перед чем и уничтожат всех, кто был рядом со мной. Я даже не решился назвать свое полное имя, чтобы не подставить вас. Харден – это детское прозвище.

– И где же можно случайно узнать столь важные тайны? – заинтересовался Снурвальд, подсаживаясь ближе к Хардену. Было похоже, что историю ненастоящего крестьянина наемник воспринимал как страшную, но интересную сказку.

– Не бойся. – Онир решил подбодрить молчавшего человека.

– В архиве Храма всех богов.

– Жрец? – От удивления Снурри присвистнул.

– Послушник, принять сан не успел.

– Вот уж не думал, что книжные черви могут вымахать до таких размеров. – Опытный старик прекрасно знал, как хорошо небольшая шутка снимает напряжение.

– Я с детства такой, – смущенно ответил бывший послушник. – Харденом в нашем городе звали мясника с соседней улицы, самого сильного человека в округе. Для всей детворы он был героем, после того как одним ударом свалил с ног понесшую лошадь.

Незаметно разговор перешел на воспоминания о прежней жизни. Вскоре ушел Снурри, недовольный тем, что Харден так и не решился раскрыть свою тайну. Ровен Митт, устав бороться со сном, задремал под неспешный рассказ Хардена о своей юности. Наконец послушник Храма всех богов выдохся и тоже прилег поспать.