Институт будущих магисс - Анна Платунова

Каждый мускул в теле Вертраны напрягся, интуиция вопила об опасности: «Беги, спасайся!» Верта попыталась ударить заклинанием – не вышло. Она вспомнила, что кабинет госпожи Амафреи защищен от посторонних магических воздействий: колдовать здесь могла лишь хозяйка.

Вертрана дернулась, однако Сухарь, даром что худая да высохшая, оказалась жилистой и сильной.

– Не трепыхайся, девочка. Прими неизбежное. Так нам всем будет легче.

Но Верта никому не собиралась облегчать жизнь. Изловчившись, она укусила директрису за палец и отскочила в сторону – к окну, забранному решеткой. Нет выхода, она мышка в мышеловке.

– Чего вы хотите от меня? – крикнула она, прижимая руку к животу, где пульсировала боль. – Чего вы хотите от него?

Госпожа Амафрея улыбнулась почти тепло. «Ах, зачем так нервничать!» – говорила, казалось, ее улыбка. Сама она не волновалась и не торопилась: пташке, угодившей в силки, некуда деться.

– Я расскажу, милая. И ты поймешь, что у меня, попечительницы старейшего заведения, просто нет иного выхода.

Директриса подошла к столу, положила обе ладони на обсидиановый шар и погладила его, как гладят живое создание.

– «Небесный алтарь». Долгие десятилетия Институт существует лишь благодаря силе главного артефакта. Не будь его – и разрушатся клятвы, рухнут устои. Все потеряет смысл.

«Так вот оно что… – мрачно подумала Вертрана. – Исчезни «Небесный алтарь», и каждая магисса в нашем мире получит свободу…»

Она представила, как мисти в одно мгновение ощутят легкость, почувствуют, как слетают оковы! И пусть попробуют их тогда удержать! Прекрасная и несбыточная мечта…

– «Небесный алтарь» не зря носит такое название, – продолжала Сухарь, в ее голосе теперь появились назидательные нотки, будто она преподавала, а Вертрана снова превратилась в ученицу. – Догадаешься почему?

Верта покачала головой. Пока директриса на нее не смотрела, она потихоньку продвигалась по стеночке поближе к полкам. Некоторые странные игрушки выглядели увесистыми – пусть магия Вертраны сейчас бессильна, но кто сказал, что она сдастся без боя!

– Конечно, не догадываешься, глупышка. «Алтарь» всегда требует жертв. Раз в десятилетие приходится подпитывать его силой обсидиана. Такая редкая эссенция! Еще реже, чем аквамарин. Я все ждала, что в Институт придет дитя с этим даром, но увы… А срок поджимает…

Госпожа Амафрея скользнула рукой по шару, и Верта вдруг увидела, что поверхность не везде однородна. Это не сразу бросалось в глаза, но кое-где камень потускнел и покрылся тонкой, едва различимой сеточкой трещин.

– «Алтарь» помогал мне, подбирал подходящих магов. На его взгляд, подходящих. Часто показывал воспитанницу нашего преподавателя боевых заклятий. Я уже думала взяться за девчонку, и тут он с завидным постоянством стал являть мне знакомый образ – тебя, моя милая.

Вертрана не сводила глаз с директрисы, но боковым зрением присмотрела статуэтку собаки, вылепленную из глины: тяжелая, сразу видно.

«Она не знает, что Эмбер дочь Конора, – подумала она с облегчением. – Ничего не знает про Конора и Ларана».

Отчего-то эта мысль ее обрадовала.

– Я злилась. «Она аквамарин!» – пыталась втолковать я артефакту. К счастью, он не слушал моих объяснений. А потом я поняла!

Губы директрисы растянулись в восторженной улыбке. Вертрана поежилась: госпожа Амафрея выглядела совершенно сумасшедшей.

– Ты носишь в себе маленький обсидиан. Однако сила его уже очень велика! Алтарь примет эту жертву!

Вертрану сковал ужас, на миг она потеряла самообладание.

– Конор узнает и отомстит за нас! – крикнула она.

– Не узнает и не отомстит, – спокойно, даже нежно ответила жуткая женщина.

Да женщина ли? И сколько ей лет на самом деле? Сухопарая, без единой морщинки на лице, госпожа Амафрея почти не менялась со временем. Что, если ее жизненная сила напрямую связана с магией «Небесного алтаря»? Продлевая его существование, она добавляет и себе годы жизни.

Она неторопливо направилась в сторону Вертраны, та, охнув от натуги, подхватила на руки тяжелое глиняное изваяние.

– Не дамся, – угрюмо сказала Верта.

– О, милая, – сокрушенно покачала головой госпожа Амафрея. – Ты заблуждаешься, думая, что это лишь красивые безделушки…

Тон директрисы поколебал уверенность Вертраны. Она оглянулась и будто впервые увидела бесконечные ряды причудливых вещиц, чье назначение до сих пор было ей неясно.

– Так что же это?

– Это… О, это… – Сухарь двумя пальчиками тронула хрустальный домик, такой хрупкий на вид, что он мог, казалось, расколоться от одного взгляда. – Это стражи «Алтаря». И его слуги. То, что заберет твои силы. И напоит «Алтарь» кровью обсидиана!

С этими словами она легонько подтолкнула игрушку, домик упал на пол и с треском раскололся. От осколков взвилось облачко пара, которое стало разрастаться – вот окутало ноги Вертраны до колен, вот поднялось по грудь. Белые струйки тянулись, словно щупальца, заползали в рот и в нос. Верта закашлялась. Выронила громоздкую статуэтку пса, расколовшуюся у ее ног. Она попыталась выбраться из тумана, который становился все плотнее, но тот уже укутал ее с головой. Последнее, что она услышала, был смех госпожи Амафреи и, кажется, удар в дверь… Треск сорванного замка… А потом темнота.

И следом за ней пришел холод. Вертрана заморгала, осматриваясь. Она стояла в огромном зале, чьи своды терялись высоко над головой. Стены и пол были сложены из прозрачного чистого льда. Вертрана присела на корточки и дотронулась до пола, от тепла человеческого тела лед подтаял, выступила влага, но и пальцы мгновенно закоченели. Снаружи в зал проникала лишь темнота, правда, сами стены сияли тусклым матовым светом.

– Эй… – робко позвала Вертрана.

Низ живота снова болезненно сжался. Вертране бы в теплую постель с грелкой, с молоком и любимыми булочками на подносе. И чтобы Конор был рядом, держал за руку, гладил по голове и говорил, что все будет хорошо. Но Конора нет… Придется как-то справляться самой…

– Малыш, – прошептала она. – Ты уж держись, пожалуйста. Ты ведь у меня сильный? Ты боец, правда? Покажем им тут всем, где раки зимуют!