Кровь и железо - Джо Аберкромби

— Я? — переспросил он. — Нет, я не возражаю. Забавно, но больше никто не хочет со мной сидеть.

Она опустилась на дальний конец скамейки, оперлась локтями о колени и положила подбородок на руки, без интереса поглядывая вверх, на нависающую башню.

— Возможно, они вас боятся.

Логен проводил глазами человека, что спешил мимо со стопкой бумаг под мышкой, уставившись на северянина расширенными глазами.

— Я начинаю думать то же самое.

— Вы действительно выглядите немного… опасным.

— То есть страшным — вы ведь это слово искали?

— Я обычно нахожу слова, которые ищу. Я сказала — опасным.

— Что ж, внешность обманчива.

Она приподняла бровь и медленно окинула его взором сверху донизу:

— Так вы, наверное, мирный человек?

— Хм-м… не совсем.

Они сидели, искоса посматривая друг на друга. Женщина не казалась ни испуганной, ни высокомерной, ни даже просто любопытствующей.

— Почему вы не боитесь? — спросил Логен.

— Я родом из Инглии и знаю ваших людей. Кроме того, — она положила голову на спинку скамьи, — больше никто не станет разговаривать со мной. Я отчаянная.

Логен покачал обрубком своего среднего пальца взад и вперед, стараясь отогнуть его как можно дальше.

— Да, похоже на то. Я Логен.

— Хорошо вам. А я никто.

— Каждый человек — кто-то.

— Только не я. Я никто. Я невидима.

Логен нахмурился и посмотрел на нее: она сидела вполоборота к нему, в лучах солнца, откинувшись на спинку скамьи. Ее длинная гладкая шея была вытянута, грудь мягко вздымалась и опускалась.

— Я вас вижу, — возразил он.

Она повернула к нему голову:

— Вы… вы джентльмен.

Логен фыркнул. Кем только его ни называли в свое время, но только не так. Однако женщина не разделяла его веселья.

— Я здесь чужая, — сказала она.

— Как и любой из нас.

— Да. Но это мой дом. — Она поднялась со скамьи. — До свидания, Логен.

— Прощай, никто.

Она повернулась и медленно пошла прочь. Логен смотрел ей вслед, качая головой. Байяз прав: место это странное, но люди здесь еще более странные.

* * *

Логен проснулся, болезненно дернувшись, моргнул и повел дикими глазами вокруг себя. Темно. Нет, не совсем темно, конечно, поскольку здесь всегда слабо отсвечивали огни города. Послышался какой-то звук, но теперь все стихло. Жарко. Жарко, тесно и невыносимо душно, несмотря на липкий сквознячок от открытого окна. Логен простонал, откинул влажное одеяло, смахнул с груди пот и вытер руки о стену позади себя. Свет раздражал его даже через сомкнутые веки. И это была не худшая из проблем. Если хочешь сказать про Логена Девятипалого — скажи, что ему хотелось отлить.

К несчастью, в этом месте никто не мог просто пописать в горшок. Зато здесь имелась специальная штука вроде плоского деревянного уступа с дыркой, помещавшаяся в отдельной маленькой комнатке. Логен заглянул в ту дырку в первый день, когда они прибыли сюда, недоумевая, для чего она может предназначаться. Там было очень глубоко и плохо пахло. Малахус потом объяснил ему это бессмысленное варварское изобретение: туда надо садиться — прямо на жесткое дерево, чтобы неприятный сквозняк обдувал твои яйца. Такова уж цивилизация, насколько мог понять Логен: людям нечем заняться, и они выдумывают способы сделать простые вещи сложными.

Он выбрался из постели и двинулся в ту сторону, где, как он помнил, была дверь. Он нагнулся вперед и ощупывал руками воздух перед собой: слишком светло, чтобы спать, но слишком темно, чтобы толком что-то разглядеть.

— Долбаная цивилизация, — пробормотал он, возясь с защелкой на двери.

Наконец, осторожно ступая босыми ногами, он выскользнул в большую круглую комнату между спальнями.

Там было прохладно. Голая кожа обрадовалась холодному воздуху после влажной жары в спальне. Почему он не лег спать здесь вместо этой духовки в спальне? Не вполне очнувшись от мучительной сонной одури, Логен щурился на тонувшие в тени стены и пытался вычислить, какая из дверей ведет к дыре для опорожнения. При его везении можно ненароком вломиться в спальню Байяза и помочиться на первого из магов. Подходящее дело, чтобы улучшить дурное настроение волшебника.

Логен шагнул вперед и с грохотом ударился обо что-то — врезался ногой в угол стола. Выругавшись, схватился за ушибленную голень и тут вспомнил про кувшин. Он нырнул вперед и едва успел поймать уже падающую посудину за край. Теперь глаза Логена немного приспособились к полумраку, и он даже слабо различал цветы, нарисованные на холодной блестящей поверхности. Он хотел поставить кувшин обратно на стол, как вдруг его осенило. Зачем идти куда-то, когда под рукой есть отличный горшок? Логен огляделся по сторонам, пристроил кувшин в подходящее положение… и застыл.

Он был не один.

Высокая стройная фигура, неотчетливая в полумраке. Логен едва различал длинные волосы, развевавшиеся на сквозняке из раскрытого окна. Он напряг глаза, вглядываясь в темноту, но не смог рассмотреть лица.

— Логен…

Женский голос, тихий и нежный. Однако Логену совсем не понравилось его звучание. В комнате было холодно, очень холодно. Он крепче сжал кувшин.

— Кто ты? — гаркнул он неожиданно громко в мертвой тишине. Что это, сон? Он потряс головой, стиснул в руке кувшин — нет, все реально. До ужаса реально.

— Логен…

Женщина беззвучно придвинулась ближе к нему. Тусклый свет из окна позволил увидеть сбоку ее лицо: белая щека, залитая тенью глазница, уголок рта. Затем все опять кануло во тьму.

В ней было что-то знакомое… Логен отчаянно рылся в памяти и пятился назад, не отводя глаз от женского силуэта и держась так, чтобы между ними все время оставался стол.

— Чего ты хочешь?

В его груди было ощущение холода, предчувствие беды. Он знал, что должен крикнуть, позвать на помощь, разбудить остальных, но зачем-то ему требовалось узнать, кто здесь. Ему нужно знать… Воздух стал леденящим. Логен уже видел собственное дыхание, клубящееся перед лицом. Его жена мертва, он не сомневался в этом; ее холодное тело вернулось в грязь много лет назад, далеко отсюда. Он сам видел деревню, сожженную дотла и заваленную трупами. Его жена мертва… однако…

— Телфи? — прошептал он.

— Логен…

Ее голос! Ее голос! Логен раскрыл рот. Она протянула к нему руку через полосу света, падавшего из окна. Бледная рука, бледные пальцы, длинные белые ногти… В комнате стоял холод, ледяной холод.

— Логен!

— Ты мертва!

Логен поднял кувшин, чтобы разбить его о голову женщины. Рука дотянулась до него, широко разведя пальцы…