47 ронинов - Джоан Виндж

Сёгун не заставил себя долго ждать – одновременно и к разочарованию, и к облегчению усталых ронинов. Издалека донесся звук копыт, на холме показался отряд воинов в черно-золотых доспехах.

Жители Ако изумленно смотрели, как к замку приближается войско – совсем как предыдущей весной. Впрочем, в этот раз процессия выглядела скромнее и малолюднее: сёгун приехал в Ако не ради праздничных церемоний.

Ронины утомленно поднялись на ноги и медленно вернулись к могиле своего повелителя, где склонилась в молитве Мика.

Воины личной охраны сёгуна свернули с дороги в поле, увидев ронинов у могилы князя Асано. Мика встала рядом с Оиси, будто пытаясь защитить самураев своим телом.

Сёгун остановился, окруженный своей свитой. Мика поклонилась, но на колени не встала. Она никогда не выказывала знаков уважения Кире и не могла заставить себя проявить почтение к человеку, который легко шел у Киры на поводу. Ронины, будто придерживаясь того же мнения, хотя и опустились на колени, но не простерлись ниц в формальном поклоне и не склонили голов.

Сёгун, оглядев непокорных ронинов, двинул коня вперед, выехал из круга стражников и спешился перед Оиси.

– Оиси Кураносукэ Ёсио? – осведомился он.

Самурай поднял голову, удивленный тем, что его назвали полным именем.

– Я запретил месть, – холодно произнес сёгун. – А ты ослушался.

Оиси твердо взглянул на сёгуна и указал на могильный камень, где лежало жуткое подношение.

– Вот свидетельство того, что законная справедливость восторжествовала.

Самураи, окружившие сёгуна, возмущенно зашептались, рассерженные тем, что Оиси на равных обратился к их повелителю.

Сёгун поднял ладонь, призывая к молчанию.

– Что это за закон? – спросил он.

– Никто не должен жить под одним небом и ходить по одной земле с убийцей своего господина, – напомнил Оиси древнюю клятву, хорошо известную сёгуну.

Сёгун презрительно скривил губы:

– Небесные законы здесь не действуют. Здесь в силе только людские законы.

– Мне это известно, – кивнул Оиси, не отрывая взгляда от сёгуна. – И мы готовы заплатить жизнью за то, чтобы восстановить нарушенный порядок. Мы следовали законам бусидо ради защиты чести нашего господина и отомстили Кире за его предательство. Мы поступили так, зная, что нас ждет смерть. Мы – самураи. Такова наша участь. – И он протянул сёгуну свиток, подписанный кровью ронинов, – доказательство их намерения отомстить Кире.

Местные жители ошеломленно ахнули.

Сёгун растерянно умолк: он не ожидал ни открытого признания вины, ни согласия с участью, грозящей ронинам. Вдобавок тревожило присутствие местных жителей: если год назад они презирали вассалов князя Ако, считая их трусами и предателями, то теперь ронинов называли героями.

Вести о нападении на замок Киры разлетелись по всей стране. Для истребления восторженных слухов о «сорока семи верных и преданных вассалах» пришлось бы арестовать половину населения Эдо. Вдобавок труппы бродячих актеров уже ставили представления о «справедливом возмездии» – пьесу, разумеется, запретили, а зрителей разгоняли.

Сёгун понимал, что народу нужны герои. Самураи всегда отличались доблестью, но эпоха бесконечных сражений закончилась, и мужественные воины стали чиновниками, зачинщиками ссор или нищими бродягами.

Население страны уже считало этих ронинов настоящими героями. Даже сам сёгун, хорошо знакомый с устоями бусидо, с невольным восхищением отнесся к их поступку. Поэтому необходимо было действовать с великой осторожностью, иначе сорок семь воинов превратятся в настоящую угрозу для сёгуна.

Они нарушили повеление своего верховного правителя. Помиловать их было невозможно, это поставило бы под сомнение власть сёгуна. И все же…

Ронины, надеясь, что отмщенная честь князя Асано позволит вернуть владения погибшего, привели в Ако его наследницу. Что ж…

– Ты гордишься поступком своих воинов? – спросил сёгун.

– Они настоящие храбрецы, – ответил Оиси, не отводя глаз.

Сёгун кивнул и слабо улыбнулся: узкая тропинка над пропастью стала чуть шире.

– Я жалую вам участь истинных самураев. Вы умрете так же, как ваш господин, и будете похоронены рядом с ним. С честью.

Оиси ошеломленно поглядел на него, не веря своим ушам. Неужели честь князя Асано будет восстановлена, а имена ронинов останутся незапятнанными? Он не смел надеяться на такой исход, не веря в справедливость законов бакуфу.

– Все мы? – помедлив, уточнил самурай.

Сёгун обвел взглядом коленопреклоненных ронинов и внезапно понял, отчего медлил Оиси. Неподалеку от госпожи Асано стоял полукровка – тот самый, который сражался за Ако в поединке, изгой, которого по личному приказу повелителя самураи Ако избили боккэнами. Волосы полукровки были завязаны узлом, за поясом торчали два меча.

«Ничего страшного, – подумал сёгун. – Не имеет никакого значения, почему ронины признали его за равного. Это не изменит их участи».

– Передо мной самураи, – ответил сёгун, не отрывая взгляда от Кая.

Полукровка изумленно поднял голову, благодарный за то, что его признали человеком – и самураем.