Былые - Брайан Кэтлинг

переговоры стоит вести по меньшей мере за долгим обедом. Снова лило, и Сирена согласилась, что его лучше отвезти на машине. Он все еще не отошел от усталости и нервозности после беспокойной и окаянной ночи. Образы создания, привязанного к постели, и сокрушенного предвкушения преследовали с тошнотворной регулярностью. После встречи он отыщет Шоле и вдвоем они заявят об этой мерзости в полицию. Теперь к нему прислушаются и подчинятся. Автомобиль ожидал перед подъездом, и он снова посмотрелся в зеркало. Сирена стояла на лестнице, раздражающе не сводя с него глаз. Могла бы уж хотя бы пожелать удачи, думал он. Он перешел за шляпой к вешалке и застыл. На лакированной деревянной поверхности выложили двойное жемчужное ожерелье. Он ничего не сказал, оставил шляпу на крючке и поспешил к машине. Дождь шел непрерывно, и он хлопотливо гадал о том, что она знает. Чертовское же она выбрала время. Сейчас думать об этом было вредно, и он вытолкал мысли на задворки разума, где те расселись на пару с поджидающим похмельем.

Он прибыл вовремя, его ждали. Один из работников Талбота проводил через пышные, но удивительно пустые внешние конторы. Талбот лучился улыбкой в своем искусственном святилище. Здесь все было из дерева. Элегантно, просто и с необычным вкусом. Талбот предложил Измаилу сесть и попросил принести им кофе. Пока его не принесли и не разлили, они болтали о пустяках. Талбот снова благодарил за возглавление запланированной Флейшером экспедиции и за ее успешное завершение. Говорил об «ужасной цене, уплаченной в жизнях», и о том, что семьи погибших получат компенсацию. Это была скучная часть, и Измаилу не терпелось перейти к своему будущему в гильдии.

— А теперь расскажите о себе, Измаил.

Самая что ни на есть нежеланная смена направления.

— Я знаю, что вы большой друг госпожи Лор и семейства Тульпов, но не знаю ничего о вас или вашем происхождении. Прошу, сделайте милость.

В зажигании затерявшегося похмелья провернулся ключ, и в мозгу Измаила завелся глухой стук.

— Что ж, я… я… я чужак в этих краях.

Талбот неподдельно хохотнул.

— А кто из нас нет, — сказал он любезно. — Вы из Старого Света?

— Нет.

— Тогда откуда?

Измаил неловко поерзал.

— Так ли важна сейчас моя история?

— Нет, я не хотел досаждать. Я понимаю, многие в этих землях начали новые жизни, взяли новые личности. С моей стороны нет ни критики, ни осуждения. Мы с гильдией хотели бы знать о вас чуточку больше, прежде чем приступить к совместной работе.

Наконец-то, подумал Измаил.

— Антон мне рассказывал, что вы сражались в Великой войне и вознаграждены за доблесть.

Во рту словно раскинулась Сахара, а стук теперь переместился в зону неподготовленного мозга. Откуда ему было знать, что так выйдет? Он бы выдумал целую оболочку вымысла, если б догадался. Долбаный Флейшер, треплется как горничная. Приходилось думать на ходу, цепляться когтями за утерянные пяди земли.

— Я не люблю говорить или даже вспомнить то время. Я был очень молод, а мои ранения — достаточное напоминание.

— Верно, — сказал Талбот на первых стадиях пристыженного отступления. Измаил это заметил и надавил.

— Каждый день, когда я вижу это лицо, я возвращаюсь в окопы, к своим сослуживцам. Можете себе представить, каково это было для меня — снова сражаться за вас и гильдию?

Удалось. Талбот поддался и выпрямился.

— Прошу меня простить, мистер Уильямс, я не хотел вас огорчать. Похоже, я все усложняю более необходимого.

Измаил драматически отхлебнул кофе; полголовы колотило, зато он почуял победу. Отставил кружку и посмотрел здоровым глазом прямо на Талбота.

— Герр Талбот, извините меня за такую ранимость. Это не мое обычное состояние. Сказать по правде, я все еще изможден после времени в Ворре. Уверен, вам известно о последствиях затянутого пребывания в нем. И меня весьма опечалила участь Урса.

— Да-да, конечно, — сказал Талбот.

Тут Измаил припомнил еще перл — то, что совсем ускользнуло из памяти.

— Есть и другие трудности, о которых я не могу распространяться. Я утешаю Гертруду Тульп в очень трудное и травматическое время.

Разумеется, Талбот знал о похищении. Да наверняка об этом знала уже половина долбаного города. А если и нет, им все скажет один взгляд на унылый вид Гертруды.

— Да, конечно, и я уважаю вашу откровенность. Тогда позвольте перейти к сути, мистер Уильямс.

Наконец-то, подумал Измаил.

— Мы — гильдия и я — весьма впечатлены вашими действиями в Ворре и тем, как вы нашли раппорт с рабочей силой. Вы мастерски организовали их возвращение. И мы бы хотели предложить вам должность в компании.

Измаил поднялся на ноги — выше, чем когда-либо раньше. Улыбнулся Талботу.

— Мы бы хотели, чтобы вы приняли должность нового надсмотрщика лимбоя.

Теперь стук заполнил мозг и зазвенел в ушах. Должно быть, он ослышался. Измаил в изумлении уставился на Талбота.

— Надсмотрщик, — повторил он, и слово показалось во рту раковой опухолью.

— Да. Кажется, у вас с ними есть связь. Власть, которую они уважают.

— Лимбоя?

— Да. С вашей помощью мы бы в два счета вернули их к работе. Оклад обсудим позже, и я могу устроить для вас осмотр дома надсмотрщика.

— Гребаные лимбоя, хотите, чтобы я был их гребаным надсмотрщиком? И это все, что вы во мне видите?

Талбота заметно потрясло это возмутительное поведение. Он прошел на свою сторону стола.

— Кажется, вам нездоровится, — он нажал кнопку вызова на столе. — Пожалуй, отложим эту беседу на другой раз.

— Это все Сирена, ее рук дело. Она с вами говорила.

— Я не понимаю, о чем вы. Думаю, на этом…

— Я имею в виду… виновата эта сука, это она настроила вас против меня.

Талбот снова нажал кнопку.

— Вы мне задолжали намного больше! — кричал Измаил, пока из одного глаза струились слезы.

В дверях стояла секретарша, зажав рот рукой. Позади нее — два человека в форме.

— Это полиция, сэр, они хотят поговорить с мистером Уильямсом.

Они были бесцеремонны, необщительны и пришли с простой задачей — арестовать его. Когда Измаил выпорхнул из их хватки, они сжали железные кулаки на его побитых руках, и он вскрикнул и угас. Провалился внутрь себя, навстречу реву раскатистой головной боли.

В камере было узко и очень жарко. Он сидел на низкой жесткой скамье и ждал, когда комендант дочитает его документы.

— Ладно, — сказал тот, — знаете, за что вы здесь?

Измаил покачал головой и влажно прошептал:

— Жемчуг?

— Какой еще жемчуг? — переспросил нетерпеливый комендант.

— Жемчуг Сирены, это просто недопонимание, — произнес он как в тумане.

— Не знаю про какой жемчуг. Вы