Архив Буресвета. Книга 1. Путь королей - Брендон Сандерсон

— Я не уверен, что могу в точности это повторить. — Адолин скривился. — О Сияющих. И возможно... о том, что должно случиться.

Кадаш забеспокоился:

— Это опасная территория. То, о чем вы меня спрашиваете, искушает меня нарушить обеты. Я ревнитель, который принадлежит­ вашему отцу и предан ему.

— Но он не ваш религиозный глава.

— Нет. Но он поставлен Всемогущим хранителем своих людей, поставлен, чтобы следить за мной и не допустить, чтобы я забыл о своем месте. — Кадаш поджал губы. — Светлорд, мы идем по лезвию­ ножа. Что вам известно об Иерократии, о Войне Расплаты?

— Церковь попыталась захватить власть. — Адолин пожал плечами. — Священники попробовали покорить весь мир — ради его же блага, как они заявляли.

— Это лишь часть того, что произошло. Та часть, о которой мы чаще всего говорим. Но проблема на самом деле намного серьезнее. Церковь тех времен уделяла значительное внимание знаниям. Люди не управляли своими религиозными путями; доктрину контро­лировали священники, и лишь нескольким членам церкви позволено было заниматься богословием. Людей учили следовать наказу священника. Не Всемогущего и не Вестника, а священника.

Он пошел вперед, ведя Адолина вдоль стены храма. Они минова­ли статуи Вестников — пять мужских, пять женских. На самом деле Адолин совсем мало знал о том, что рассказывал Кадаш. Он никогда­ не уделял особого внимания истории, не относившейся напрямую к командованию войсками.

— Проблемой, — продолжал Кадаш, — был мистицизм. Священники заявляли, что люди не в состоянии понять религию или Всемогущего. Там, где все должно было быть открытым, курился дым и говорили только шепотом. Священники твердили, что их посещают­ пророческие видения, хотя сами Вестники осудили подобное. Связывание пустоты — дело темное и злое, и опирается оно на попытки предсказать будущее.

Адолин застыл:

— Погодите-ка, вы хотите сказать...

— Не спешите, — попросил Кадаш, поворачиваясь к нему. — Ко­гда священников-иерократов свергли, Солнцетворец позаботился о том, чтобы их допросить и сравнить их показания друг с другом. Оказалось, что не было никаких пророчеств. Никаких мистических обещаний Всемогущего. Это все были уловки, предназначенные для того, чтобы священники могли успокоить людей и управлять ими.

Адолин нахмурился:

— Кадаш, к чему вы подводите меня?

— Так близко к правде, как только осмеливаюсь, светлый, — сказал ревнитель. — Поскольку я не могу быть таким же прямолинейным, как вы.

— То есть вы считаете видения моего отца вымыслом.

— Я бы никогда не обвинил моего великого князя во лжи. Или даже в немощи. Но я также не могу потворствовать мистицизму или пророчествам в любой форме. Сделать это означало бы отверг­нуть воринизм. Время священников прошло. Время, когда людям лгали, держали их во тьме, прошло. Теперь каждый выбирает собственный путь, и ревнители помогают ему на этом пути приблизиться к Всемогущему. Вместо мутных пророчеств и сил, которыми якобы обладают немногие, у нас есть народ, который понимает, в чем суть его веры и его отношений с Господом.

Он подошел ближе и продолжил очень тихо:

— Над вашим отцом не следует насмехаться или умалять его заслуги. Если его видения правдивы, значит это что-то между ним и Всемогущим. Я могу сказать лишь одно: мне кое-что известно о том, что делают с человеком ужасы войны и разрушения. Я вижу в глазах­ вашего отца то, что чувствовал сам, только хуже. Мое личное мнение таково: он видит, скорее всего, отголоски собственного прошлого, а не испытывает мистические откровения.

— То есть сходит с ума, — прошептал Адолин.

— Я этого не говорил.

— Вы намекнули, что Всемогущий вряд ли посылал бы такие видения.

— Верно.

— И что они — продукт его собственного разума.

— Скорее всего. — Ревнитель вскинул палец. — Лезвие ножа, как я уже говорил. По нему особенно тяжело идти, беседуя с сыном моего великого князя. — Он взял Адолина за руку. — Если ему кто-то и может помочь, то только вы. Другому рядом с ним места нет, даже мне.

Адолин медленно кивнул:

— Спасибо.

— Сейчас вам бы следовало отправиться за той молодой дамой.

— Да, — сказал Адолин и вздохнул. — Боюсь, даже если подыс­кать правильный подарок, нам с ней недолго предстоит быть вместе. Ренарин опять станет насмехаться надо мною.

Кадаш улыбнулся:

— Светлорд, не надо так легко сдаваться. Идите же. Но возвращайтесь, чтобы мы смогли обсудить ваши цели относительно Призвания. Вы уже слишком давно не совершенствовались.

Адолин кивнул и поспешил прочь из храма.

Проведя много часов с Тешав за просмотром бухгалтерских книг, Далинар и Ренарин вышли в вестибюль, откуда можно было попасть в покои короля. Они шли молча, подошвы их сапог стучали по мраморному полу, и среди каменных стен гуляло эхо.

Коридоры королевского военного дворца становились роскошнее с каждой неделей. Когда-то этот вестибюль был всего лишь еще одним духозаклятым каменным туннелем. Поселившись во дворце, Элокар велел все улучшить. С подветренной стороны вырезали окна. Пол вымостили мраморными плитами. Стены покрыли рельефами, по углам украшенными мозаикой. Далинар и Ренарин миновали группу резчиков по камню, трудившуюся над изображением Налан’Элина, испускающего солнечный свет, с мечом воздаяния над головой.

Они достигли приемной короля — большой, открытой комнаты, которую охраняли десять королевских гвардейцев в сине-золотых мундирах. Далинар знал каждого в лицо; он лично учредил это под­разделение, отобрав его членов.

Великий князь Рутар ждал своей очереди повидаться с королем. У него была короткая черная борода и мускулистые руки, скрещенные на груди. Короткий красный шелковый сюртук не застегивался на пуговицы и напоминал скорее жилет с рукавами, лишь номинально соответствующий традиционному алетийскому мундиру. Под сюр­туком белела рубашка с пышным воротником, а синие брюки были свободными, с широкими отворотами.

Рутар посмотрел на Далинара и снизошел до уважительного кивка, после чего о чем-то заговорил с одним из своих придворных. Он замолчал, однако, когда стражники у дверей расступились, пропус­кая Далинара, раздраженно фыркнул. То, что Далинар мог так про­сто попасть к королю, вызывало злобу у всех прочих великих князей.­

В кабинете короля не оказалось, но широкие балконные двери были открыты. Гвардейцы Далинара остались в комнате, когда сам он вышел на балкон, — Ренарин, поколебавшись, последовал за отцом. Снаружи свет тускнел, солнце клонилось к закату. Устроить дворец так высоко — тактически правильное решение. Но разумеет­ся, его безжалостно трепали бури. Старая военная головоломка: сле­дует ли избрать лучшую позицию, чтобы выдерживать бури, или же предпочтительнее захватить высоту?