Берег Хаоса - Вероника Иванова

– Пишите: Хис.

Пёс вслушался в звучание присвоенного имени и, могу поклясться, одобрительно кивнул.

Измерив длину туловища, высоту в холке и ширину пасти, служка занёс моё неожиданное приобретение в Регистр, как «собаку для сопровождения», получил полтора лоя, выдал заверенную печатью справку о том, что мой пёс отныне считается горожанином, и соответственную бляху на ошейник. Правда, ошейника-то как раз у меня при себе и не было: пришлось сооружать его подобие из собственного шарфа. Ну ничего, застегну воротник поплотнее, глядишь, и не успею замёрзнуть. Да и как замёрзнуть, перебегая от лавки к лавке?

Топали мы примерно одинаково неуклюже, чем вызывали улыбки у большинства встречающихся нам на улице прохожих. При этом Хис ухитрялся вышагивать ещё и гордо, тогда как у меня больше усилий уходило на то, чтобы сохранять равновесие на неровных камнях мостовой.

У заветной лавки я остановился и присел на корточки, чтобы смотреть псу глаза в глаза.

– Я сейчас войду внутрь, а ты подождёшь меня здесь, хорошо? И веди себя пристойно своему новому положению!

Хис внимательно выслушал меня и гулко тявкнул. Согласился? Кто бы знал. В любом случае, за мной в лавку золотых дел мастера не пошёл, и ладно.

Хозяин лавки остался не в восторге от осмотра внешнего вида посетителя, то есть меня, но пренебрегать возможным покупателем не стал.

– Что желаете приобрести, heve? Подарок жене или любовнице?

Кстати, серьёзный вопрос: жёны, как правило, менее придирчивы. Но это не мой случай. Пока.

– Для невесты.

– О, понимаю, понимаю! Нужно что-то милое, но не слишком дорогое. Колечко?

– Нет, я не знаю, какой величины оно должно быть.

– Тогда, браслет или цепочку?

– Пожалуй.

Разумеется, украшения, сделанные не на заказ, а чтобы удовлетворить готовящихся к праздникам горожан и приезжих, не отличались каким-то особым изяществом, и, проведя почти полчаса в бдении над золотыми и серебряными штучками, рассыпанными по тёмному бархату, я уже отчаялся найти что-то подходящее, когда...

Оно было именно тем, что я искал. Тоненькая цепочка самого простого, а следовательно, и надёжного плетения, на которой висел небольшой кулон: прозрачная капля, вот-вот норовящая сорваться с края золотого листика. Ничего лишнего, ничего вычурного, и, самое главное, без малейшего изъяна: видно, когда мастер работал над этим украшением, его мысли были чисты, как горный хрусталь, который он решил не загонять в клетку строгих граней... Цена оказалась приемлемой: я не стал торговаться, сразу выложив на прилавок означенное количество монет, спрятал мешочек с покупкой за пазухой и вышел на улицу.

– Ну вот, можем идти домой, Хис... Хис?

Собаки нигде не было. Зато шарф с прикреплённой к нему бляхой валялся почти у самых ступенек лавки. Сбежал? Наверное, увидел кошку и погнался за ней. Но почему шарф остался здесь? Я же не привязывал его к столбику перил, и зацепиться ни за что другое он не мог... Странно. Ну, во всяком случае, версию похищения приму только в самом крайнем случае: покуситься на такого уродца можно только в нездоровом уме. Ладно, попробую пройтись по окрестным улочкам, вдруг найду?

Десяток шагов прочь от лавки. Десяток шагов навстречу песне. Бесстрастной и беспощадной. Самое дурное занятие – пытаться убить Заклинателя метательным оружием, потому что движение ножа или стрелы порождает хаос в потоках воздуха, и тем самым предупреждает о нападении заранее, намного раньше, чем требуется для уверенной установки защиты. Но я-то давно уже не Заклинатель и могу лишь смотреть на летящую ко мне арбалетную стрелу, ожидая встречи. Последней в своей жизни.

В голове успевает пронестись мысль о том, что не успею подарить Ливин кулон, и лёгкое сожаление по этому поводу. Отбегался? Что ж, тринадцать лет новой жизни – тоже неплохо, и если настала пора прощаться...

Примерно в двух шагах до меня стрела вдруг изгибается всем своим древком, меняя направление полёта, и разбивается в щепки о стену дома где-то слева и сзади. Что за аглис играет в игрушки?

– Куда ты целишься, кретин? А ну, дай мне!

– Я должен был попасть, heve! Обязательно должен был!

– Так почему же не попал?

О, мой знакомец, всё такой же живой и подвижный. Хочется спросить: «Вас уже отпустили?», но не успеваю, потому что Салим собственноручно отправляет в полёт новую стрелу, и на этот раз прямо мне в голову. А я всё стою, как вкопанный, глядя на приближающуюся смерть с интересом деревенского дурачка, дорвавшегося до блестящей серебряной ложки.

Хотя, и правильно делаю, что стою. Если бы дёрнулся в сторону, не имел бы удовольствия наблюдать, как стрела расщепляется на волокна, разлетающиеся в стороны, а наконечник лопается мелкой ржавой пылью прямо перед моим носом, заставляя звонко чихнуть.

Третьего выстрела уже не жду: Салим катается по земле, отчаянно царапая свою шею ногтями, а его подручный подозрительно тихо сидит, прислонившись к стене дома на другой стороне улицы. Хорошо сидит, мирно. Потому что с разорванным горлом бегать не станешь.

Подхожу ближе к единственному пока ещё живому из нападавших. М-да, зрелище жалкое: хрипы, стоны, подёргивания, попытки сделать вдох поглубже.

– Чем-то недоволен, дяденька?

– Гр-р-р-рх!

Видимо, здоровается. А может, прощается, что куда уместнее в наступивших обстоятельствах. Главное, вовремя: ещё одно судорожное движение скрюченных пальцев, и Салим затихает, закатив глаза. Проходит вдох – мой, разумеется, а не его – и изо рта, открытого в последней попытке доставить в лёгкие воздух, начинает течь... песок. Тоненькой струйкой. Вытекает на слегка припорошенную снегом мостовую, сливается со вторым ручейком, берущим своё начало у второго трупа, образует лужицу внушительных размеров, поднимается вверх, отряхивается...

И на меня снова смотрят тёмные бусины глаз. Смотрят с чувством выполненного долга.

Касаюсь ладонью жёсткой короткой шёрстки на сильном загривке.

– Значит, ты всё-таки пришёл?

«Зачем спрашиваешь? И так ведь понятно!» – отвечают мерно виляющий обрубок хвоста.

– И кем же ты решил стать для меня? Слугой? Другом? А, понимаю: как и задумывала Сэйдисс, защитником. Что ж, наверное, так и надо. В любом случае, спасибо!

Пёс цепляется клыками за мой рукав и тянет – подальше от остывающих трупов и от пересвиста патруля. А я, бросая последний взгляд на покойников, почему-то облегчённо думаю: ну, хоть с породой не ошибся.

* * *

У ворот мэнора маячила знакомая фигура «скорпа», но не одна, как и полагалось, а вместе с принцессой, которая снова сменила пышность дворцовых платьев на знакомый мне наряд.

– Доброго дня! Кого поджидаем? Не замёрзли ещё?

– Что-то ты на удивление весёлый, – подозрительно заметила Сари.