Праймашина - Вадим Панов

– Возможно…

– А раз так, то и говорить не о чем.

Теперь Карлос окончательно освоился. Он плохо помнил события, последовавшие за падением корабля: как его тащили, заковывали в кандалы и вновь тащили, на этот раз по лестницам, в расположенный на вершине одной из башен кабинет леди. Оказавшись перед Агатой, юноша сначала смутился. Не оробел, а именно смутился, поскольку ни разу… поскольку никогда до сих пор не доводилось ему видеть настолько красивой женщины. Точнее – настолько красивой докты. Даже в столице, где обучался молодой Грид, Карлосу не доводилось видеть женщин, которых можно было сравнить с несравненной прелестью Агаты. Красавиц среди докт хватало, но им недоставало врожденного величия леди Кобрин. Высокая, стройная, с узким лицом и точеной фигурой, она казалась богиней из древних легенд: такой же прекрасной и… недоступной. Она показалась Карлосу идеальным воплощением доктской аристократии, образцом изящества и стиля. Она заставила его сердце сжаться в сладком томлении…

Но это случилось несколько минут назад, до начала разговора, а потом Карлос успокоился. Вспомнил, что прелестная леди, образец изящества и стиля, планирует его казнить, и повел себя столь же раскованно, как это было в тюрьме. Только на этот раз он рисовался не перед симпатичной узницей из соседней клетки, а перед несравненной красавицей, которой выпало стать его палачом.

– Чего тебя вообще понесло на восток?

– Лашар убил моего отца, – пожал плечами лорд Грид. – Кто-то должен был заплатить.

– Ты должен был бежать к императору, искать правду в столице.

– В делах чести мне не нужны няньки.

– Вы в Пуще все такие идиоты или ты начитался рыцарских романов?

– Я все обдумал и решил, что ты виновата.

«Его будущее не менее грандиозно, чем твое…»

«Зачем я трачу время на разговор с ним? Казнить!»

Но Иоланда, Иоланда… Ее предсказание заставляло леди Кобрин искать в Карлосе черты величия. Во-первых, из интереса. Во-вторых…

«То будущее, где вы вместе – самое грандиозное из всех…»

– Это просто смешно. – Агата хрустнула пальцами. – Без поддержки, без друзей, даже без помощи императора… На что ты рассчитывал?

– Я все еще жив, – напомнил Карлос.

– Надолго ли?

– Я все еще жив. И ты все еще виновата в моих бедах. И ты еще не заплатила.

«Он упрям? Он глуп? Или он велик? Кто передо мной: безмозглый юнец или отчаянный герой?»

Последние слова Карлоса, в особенности тон, которым он произнес: «Ты еще не заплатила», неприятно царапнули Агату. Она поморщилась и негромко спросила:

– Не страшно говорить мне это в лицо?

– Разве ты не все решила на мой счет?

«Его будущее не менее грандиозно, чем твое… Я плакала от счастья, когда видела вас вместе…»

Разумнее всего было бы убить Карлоса, убить прямо сейчас, пока он полностью в ее руках. За дверью топчется Изморозь, который охотно вытащит из мальчика кишки. Или выбросит из окна, наслаждаясь воплем летящего к земле человека. Или…

Но думать о том, на что способен безликий садист, Агате не хотелось.

«Когда я видела ваше будущее… Ваше общее будущее… Будущее…»

Проклятая Иоланда! Посеяла сомнения, старая ведьма, а от них прямой путь к ошибкам. К поражению в игре, которая ведется уже много лет. Единственное препятствие – маленький щенок, которого ей отчего-то трудно убить.

Позвать Улле?

Поговорить?

Позвать?

– Я не хотела убивать твоего отца, – тихо сказала леди Кобрин. – И не хотела убивать Безвариата… Собственно, я его и не убивала, он выбросился из окна. – Агата помолчала. – Обо мне рассказывают много плохих вещей, но даже злейшие мои враги признают, что я всегда готова договариваться.

– Ты готова выдвигать условия.

– Искать компромисс, – уточнила леди Кобрин.

– А если не получается? – Карлос многозначительно позвенел цепями. – Кандалы, мешок и море?

– Если не получается по-хорошему, я все равно добиваюсь своего, – признала Агата. – Но я даю шанс, даже злейшим врагам.

И он понял, что леди искренна с ним. Не издевается, не насмехается над скованным пленником, а излагает свою позицию, показывает, что рассказы о ее леденящей кровь жестокости – вымыслы.

Лорд Грид кашлянул:

– Зачем ты это говоришь?

– Потому что не уверена, что хочу тебя убивать.

И опять – искренность. Несмотря на молодость, Карлос знал, что каждая умная женщина – превосходная актриса, умеющая тонко играть на чувствах мужчин, но не подыграть Агате Грид не мог. И охотно поддержал разговор о своей судьбе.

– У тебя нет выхода, – грустно улыбнулся молодой лорд. – Я слишком замазан.

– Все можно поправить.

– Неужели?

– Нужно лишь захотеть, – задумчиво протянула кобрийская владычица. – Лашар погиб, а значит, ничто не помешает смешать его имя с грязью. Можно предположить, что он снюхался с Хансом…

– Для чего? – не выдержал Карлос. – Почему ты хочешь меня спасти?

– Я виновата перед тобой, – просто ответила леди. – Мы никогда не встречались, ты не сделал мне ничего дурного, а я походя, одним-единственным приказом, разрушила твою жизнь. Почему бы мне не компенсировать потери?

– Ты серьезно?

– К тому же ты нравишься мне гораздо больше, чем этот подлец Ханс.

Быстрый взгляд, едва заметная улыбка на прекрасных губах, обещание… Прекрасная актриса.

– Я не могу воскресить твоего отца, Карлос, но способна вновь изменить твою судьбу. – Голос леди Кобрин журчал весенним ручьем, его звук дарил наслаждение, и даже слова были не важны. – Что тебе наплел Безвариат? Выставил меня чудовищем?

– Нет…

– Вот как? Я почти удивлена.

– Полагаю, Безвариат до сих пор влюблен в тебя, Агата.

– Неужели? – Тонкая бровь чуть приподнялась, демонстрируя охватившее леди Кобрин удивление.

– И я его понимаю.

– Только не надо лести.

– Ты красива и умна. Ты почти идеал.

И увидел улыбку. Мягкую, нежную, предназначенную только для него. И окончательно понял, почему при упоминании леди Кобрин в глазах Сотрапезника появляется грусть.

– И ты готов влюбиться? – негромко спросила Агата.

Цепи звякнули, но в звуке не было угрюмости, как будто цепи знали, что могут слететь в любой момент, как будто намекали: «Твои дела идут на поправку, дружок», как будто заигрывали.

– Я сопротивляюсь этому желанию.

– Во всяком случае, ты честен…