Агентство «Чудо-трава» - Ольга Коротаева

Вукула рассмеялся и поднял меч, указывая острием в нашу сторону

— Комитет? Это лишь организация. И, как любую организацию, её можно изменить. Ты сам этому прямое подтверждение. Я ещё узнаю, как ты умудрился стать Главой в таком юном возрасте. Но речь не об этом. Стражи всегда были лишь охранниками чужих тайн, а теперь пришло время перемен. И ты увидишь, что будет, Глава Комитета!

Он воткнул меч в землю, и волки, скуля, шарахнулись в стороны, а тело Вукулы взметнулось и, перекувырнувшись, исчезло. Я растерянно осмотрелась, но не увидела белоснежного волка. Стражи скалились и рычали, некоторые беспрестанно скулили, опустив морды, над головой зашумели кроны дубов, а корни под ногами беспокойно зашевелились. Генрих вытащил свой нож и сильнее прижал меня к себе, взгляд его стал настороженным.

— Что-то не так, — тихо проговорил он. — Чувствую угрозу…

Вдруг я заметила, как шевельнулся воздух в паре метров от меня, да сверкнули глаза с вертикальными зрачками, вскрикнула и дёрнула Генриха в сторону. Не удержавшись на ногах, он навалился на меня, и мы упали на землю, корень дуба тут же потянулся к моей шее. Я поспешно отстранилась и крикнула:

— Глаза!

— Вижу, — прошипел Генрих, мгновенно оказавшись на ногах. Он махнул ножом, пригнулся к земле и перекатился, вновь вскочив на ноги. — Мара, выпусти силу даймонии!

Я ощутила, как кожу на голове стянуло от ужаса, и прошептала:

— Ни за что! Ты можешь пострадать…

— Не выпустишь, я точно пострадаю, — рявкнул Генрих, вновь махнув ножом, и я заметила радужные глаза с вертикальными зрачками в метре от его тела. От мысли, что Вукула сейчас вонзит в тело инститора невидимые зубы, мне стало плохо. — Я помогу тебе её сдержать, Мара. Верь мне!

Он вскрикнул и плашмя повалился на спину, нож отлетел в сторону, а руки Генриха вытянулись с напряжением, словно он изо всех сил отталкивал что-то от себя. Я поднялась на колени и завыла, как волк, а страх за Генриха сломал последнюю тонкую грань, которая едва удерживала силу уничтожения жизни. И тёмная субстанция потекла по моим запястьям, сметая все эмоции. Не осталось ни страха, ни гнева, ни жалости, ни любви… Я к этому стремилась и даже хотела стать стражем, но это случилось и без ритуала. Я была пустым сосудом для жуткой силы даймонии, и эта сила стремилась лишь к уничтожению жизни.

Задрожала земля, и корни деревьев змеились слепыми змеями, сворачивались в кольца, а по стволам поднимались широкие трещины. Посыпались жухлые листья, которые мгновенно чернели и через пару секунд рассыпались прахом. Чёрные волки катались по земле, и их надрывный вой разрывал слух, но в сердце моём не осталось сочувствия. Я лишь хотела быстрой смерти. Деревьям, волкам, птицам и даже себе… И испытывала от этого невероятно чёрную радость…

— Мара, — позвал кто-то, и хриплый голос заставил меня вздрогнуть. — Мара, достаточно…

Я, казалось, впервые вдохнула, и сердце моё защемило от боли и страха. Но сила, которая грозила поглотить меня, не отступала, она лилась через мои запястья, грозя уничтожить и этот призрачный барьер, который едва возник из боли и страха за жизнь кого-то очень важного для меня.

— Я здесь, — прошептал знакомый голос, рождая новую волну острой боли в ожившем сердце, и я ощутила тёплые руки. — Я с тобой.

Генрих притянул меня к себе и приник к моим губам. Тело моё задрожало так, словно через него пропустили электрический ток, и сила даймонии, словно те корни, начала сворачиваться кольцами, сопротивляясь пленению. Поцелуй становился всё более страстным и глубоким, и я прижалась к Генриху, а сила уничтожения окончательно сдалась нашей любви, которая оказалась самым надёжным барьером. Щёки мои холодили дорожки слёз облегчения, и я рассмеялась, глотая солёную влагу.

— Ты остановил монстра во мне! — ещё не веря в происходящее, пробормотала я и счастливо посмотрела в изумрудные глаза: — Одним лишь поцелуем!

Он мягко улыбнулся и осторожно вытер с моих щёк следы от слёз.

— Как видишь, я прекрасно справляюсь с дрессировкой! — иронично произнёс он. — Теперь ты согласна быть моей личной зверушкой?

— Ещё чего! — фыркнула я.

— Ещё? — Генрих сделал вид, что задумался и хитро покосился на меня: — Согласна быть моей…

— Ведьмой? — несчастным голосом спросила я.

— Просто моей, — прошептал Генрих, прижимая меня к земле всем телом.

Я опасливо покосилась на бесчувственные тела волков.

— Прямо здесь?

Генрих хмыкнул и быстро поднялся, помогая мне встать.

— В других обстоятельствах я бы ни за что не отказался. Но, боюсь, мы не успеем, — серьёзно ответил он, затем опустился на корточки и потрогал нечто невидимое. — Стражи очнутся от твоего воздействия через час, не меньше. Но вот этот странный невидимый зверь уже начинает шевелиться. Лучше нам покинуть рощу немедленно…

— Согласна, — с замирающим сердцем прошептала я, с ужасом косясь на то место, куда смотрел Генрих.

Инститор вдруг рассмеялся и посмотрел на меня снизу вверх:

— Повторяй это почаще, ведьма!

Я ощутила, как щёки мои опалило жаром, и проворчала:

— Обойдёшься! В этом году лимит исчерпан!

Генрих поднялся и, схватив меня за руку, потащил к забору.

— Давай подсажу, вредина моя.

Я уселась на забор и нерешительно оглянулась: внизу, между застывших от силы даймонии деревьев, тускло поблёскивал меч инститора. Кажется, у нас входит в привычку оставлять его в Дубовой роще. А ещё, похоже, сегодня я обрела самого страшного врага, которого сама и создала. И как же мне жить с этим? Точнее, как мне теперь выжить? Генрих уже спрыгнул вниз и, я услышала своё имя, когда он протянул ко мне руки, желая помочь спуститься. Я улыбнулась и прыгнула его объятия. Всё будет хорошо, пока мы вместе!

* * *

Я тихонечко подошла к двери и прижалась ужом к прохладному дереву, но слышала лишь биение своего сердца. В дрожащих пальцах я крутила ключ, всё не решаясь проверить, заперто ли. Уже прошло три дня, как Генрих вытащил меня из Дубовой рощи, и каждый день я ожидала встречи с инститором, разрываясь между желанием и страхом. А ещё с каждым днём росла злость. Он же теперь хранитель, да ещё и Глава Комитета, и наверняка очень сильно занят. Так почему же обещал, что мы будем вместе, даже если я не захочу жить в Краморе?

— Что слышно?

От неожиданного шёпота я вскрикнула и ударилась лбом о дверь. Прижимая ладонь к растущей шишке, зло посмотрела на любопытное лицо Забавы.

— Ничего! — буркнула я. Вставила ключ, и тот заскрипел в замке. Увы, заперто, как и обычно: Генрих не появлялся. — Но теперь я всегда проверяю, не ожидает ли за дверью злая красная птичка, с которой дружит моя секретарша!

Распахнула дверь и прошла внутрь, не оборачиваясь на поникшую секретаршу. Забава аккуратно прикрыла дверь и направилась к окну, резким движением отдёргивая шторы. Стол русалки залили лучи утреннего солнца, а в оранжевом столбе света заплясали миллионы пылинок.