Эффект искажения - Диана Удовиченко

Анастасия привела молодых людей в просторную комнату, в центре которой стоял нарядно сервированный стол. Кружевная скатерть спорила белизною с посудой из тонкого фарфора и крахмальными салфетками, застыли в айсбергах стеклянных ваз букеты хрупких нарциссов и восковых калл, и лишь вино рубинами на снегу искрилось в гранях хрустальных бокалов.

Люди, собравшиеся здесь, в ожидании приглашения к завтраку прохаживались по комнате, разглядывая висящие на стенах картины.

– Дашенька! – обрадовался Рэм Петрович. – Наконец-то! Вы прелестны, моя милая. Идите же сюда, я вас представлю…

Анастасия Станиславовна с Денисом куда-то вышли, а профессор подхватил девушку под руку, повел к людям, которые с интересом наблюдали за их приближением. Даша тут же ощутила неловкость и порадовалась, что родственников не так уж и много. Она насчитала всего четверых.

– Это Тамара, моя племянница, – произнес Рэм Петрович, указывая на красивую, хоть и немного слишком пышную рыжеволосую молодую женщину.

– Приятно, – белозубо улыбнулась та. – А вроде бы мы знакомы.

Даша едва сдержала изумленное восклицание: перед нею стояла Томочка, странная лаборантка с кафедры. Но как же разительно она переменилась! Беспорядок на голове сменился стильной прической, а вместо серых тряпок, делавших Тамару толстой и неуклюжей, на ней было алое платье, красиво облегавшее женственные формы.

– Антон, кузен Анастасии…

Худощавый мужчина лет тридцати вежливо поклонился, не отводя от девушки острого взгляда голубых глаз.

– Евгений, мой младший брат…

Высокий черноволосый красавец, подтянутый и обладающий особой, свойственной только военным, осанкой, щелкнул каблуками и поцеловал Даше руку.

– Ну а с моим племянником Мишей ты уже знакома, – сказал Рэм Петрович.

Парень, помогавший Денису выйти из машины, весело подмигнул Даше.

– Вот и вся наша семья, – проговорил профессор. – Осталось только дождаться деда, и можно начинать завтрак.

Даше не терпелось поговорить с Рэмом Петровичем, задать ему множество вопросов. Но сейчас беседовать было бы просто невозможно. Поняв ее беспокойство, профессор произнес извиняющимся тоном:

– Придется повременить, Дашенька. Ты скоро все узнаешь и поймешь…

Все родственники, доброжелательно улыбаясь, разглядывали девушку. Даше было ужасно неудобно, она чувствовала себя то ли невестой на смотринах, то ли товаром на прилавке. Чтобы хоть как-то успокоиться, она отвернулась, наплевав на вежливость, и принялась рассматривать полотна на стене.

– Ах да, вы ведь любите живопись, Дашенька! – воскликнул Рэм Петрович. – Здесь есть что посмотреть. Как вам вон тот набросок? Он принадлежит руке Лотто.

Но девушка не отвечала, замерев перед одним из полотен. Красивый полуобнаженный юноша сидел на камне у поросшей деревьями мрачной скалы. Прекрасное смуглое лицо его было спокойным и невозмутимым, капризные губы слегка улыбались. В левой руке юноша держал посох, правой указывал на что-то, видимое только ему одному.

– У вас хороший вкус, Даша, – рассмеялся Рэм Петрович, проследив за взглядом девушки. – Это, пожалуй, самая ценная картина из всей коллекции. «Вакх» Леонардо да Винчи. Подлинник.

Не в силах отвести глаз от лица на картине – такого знакомого, такого любимого – лица Дениса, девушка пролепетала онемевшими вдруг губами:

– Не может быть. Подлинник хранится в Лувре, и Вакх на нем другой…

– Совершенно верно, – проговорил сзади дребезжащий, задыхающийся старческий голос. – Мастер написал две картины. Первую купил я, вторая, дописанная учеником, досталась Лувру.

Даша резко обернулась и увидела уродливого, невероятно худого старика в инвалидной коляске, которую вкатила в комнату Анастасия Станиславовна. Скрюченные, как птичьи лапы, руки судорожно вцепились в подлокотники. Голова старика беспомощно тряслась, пергаментно тонкую морщинистую кожу покрывали синюшные пятна. Лицо, со странно изломанными, искаженными то ли параличом, то ли еще какой-то болезнью, чертами, походило на омерзительную маску. Было в нем что-то звериное, отдаленно напоминающее морду гиены. Глаза – янтарно-желтая радужка на фоне почти алых из-за сетки лопнувших капилляров склер, только усиливали это сходство. Взгляд у старика был неожиданно цепким и пронзительным.

– Леонардо написал две картины с двух разных натурщиков, – добавил Рэм Петрович. – Оба были его любимыми учениками. Первый «Вакх», которого вы здесь видите, писан с Диониссио Мелци, второй – с Андреа Салаино.

Старик согласно кивал, втягивая воздух вывернутыми ноздрями, как будто обнюхивал Дашу.

– Познакомься с дедушкой Павлом, – входя в комнату, сказал Денис.

Из истории семьи делла Торре

Владивосток, год 1994 от Рождества Христова

Мощный серый «лендкрузер» ехал по узкой, круто забирающей вверх дороге, по обе стороны которой плотно стояли по-мартовски голые деревья. Наверху дорога оборвалась, упершись в небольшую проплешину на макушке сопки.

– Вот и приехали, – проговорил Луиджи, выбираясь из машины и поправляя на носу солнечные очки. – Выходим, ребята.

Вслед за ним из джипа выскочили четыре рыцаря семьи делла Торре – бритоголовые, в кожаных куртках, одинаково хмурые и сосредоточенные. Водитель открыл багажник, охранники достали снайперские винтовки.

– Располагайтесь, как планировали, – скомандовал здоровяк.

Мужчины двинулись по лесу на другую сторону сопки. Луиджи нырнул в багажник и извлек ручной гранатомет «уegor». Покрутил в руках, любовно погладил ствол и со вздохом убрал назад, пробормотав:

– Не пойдет… своих задеть можно.

Гигант достал винтовку и отправился за своими бойцами, ворча на ходу:

– Что за времена пошли? Оружие испытать не на ком…

Впрочем, Луиджи кривил и без того искаженной душой: в последние годы ему часто приходилось участвовать в перестрелках, а также брать людей в заложники, пытать, казнить – в общем, заниматься привычным и любимым ремеслом.

Рыцари уже рассредоточились по сопке и заняли заранее подготовленные позиции. С этого места отлично просматривался дикий пляж. Здесь и должна была состояться встреча, которую «страховали» Луиджи и его подчиненные.

– Все готовы? – спросил здоровяк.

– А вот придут сейчас алексеевские сюда же «страховать», – проговорил невысокий крепыш, новый боец в отряде.

– Не придут, – успокоил Луиджи. – Что ж ты думаешь, они дурнее нас: заранее места не облюбовали? Все по протоколу. Рабочая встреча.

– Если рабочая встреча, зачем тогда такая подготовка? – упорствовал новичок.

Луиджи снисходительно взглянул на необстрелянного:

– Потому что все может случиться. Это ж люди, они на любую подлость способны! Могут устроить подставу.