Тарра. Граница бури. Летопись первая - Вера Камша

— Прости, вошел без стука. — Рене Аррой закрыл окно и, быстрым, очень молодым движением подтянувшись на руках, устроился на высоком узком подоконнике. — Мне надо поговорить с тобой, Шани. И лучше наедине.

— Выйди, Бельчонок. — Граф сказал это очень тихо, но Белка спорить не стала. Сверкнув огромными темными глазищами, девочка вышла, старательно прикрыв за собой дверь. Шандер вопросительно глянул на адмирала:

— Я весь внимание, монсигнор.

— Не пытайся быть вежливым. Хватит… Нас осталось так мало, что мы можем не ломать комедию. Я оплакиваю Стефана не меньше тебя, но пришел я не поэтому. Завтра утром мы уходим.

Шандер едва сдержал крик. Несмотря на беду, а может, благодаря ей, Гардани стал воспринимать адмирала как часть Таяны. Будучи законным наследником Марко, Аррой был просто обязан задержаться в Высоком Замке, благо в Эланде все спокойно. И вот…

Рене улыбнулся, но голубые глаза остались мрачными:

— Такова воля короля, Шандер. Он хочет, чтобы я уехал. Немедленно. Якобы ради моей же безопасности, но он лжет.

— Что вы сказали?!

— То, что сказал. Король Марко желает сохранить жизнь, только не мне, а Годою, и не желает, чтобы я оставался в Таяне. В лучшем случае он что-то затеял и боится, что я разгадаю его тайну. Мне не нравится Марко, — неожиданно резко заключил адмирал и отвернулся к окну.

Вечерело. Со двора доносился звон амуниции, конское ржание: эландцы уже собирались.

— Что же будет? — Вопрос Гардани прозвучал беспомощно, чуть ли не по-детски, но собеседники этого не заметили.

— Не знаю, Шани. Тебе придется трудно. Ты остаешься один или почти один. Илана — женщина, Лукиан глуп, Симон не более чем простой горожанин… Правда, я очень надеюсь на нового кардинала, но он прибудет не раньше, чем через полтора месяца.

Герцог помолчал, потом по привычке тряхнул белой головой, словно бросаясь в схватку.

— Ты знаешь, меня немало поносило по свету, прежде чем я стал тем, кем стал… Сломать можно каждого, если, конечно, знать на чем, мы с тобой не исключение. Боль телесную до определенной степени еще можно терпеть, но мучения тех, кто нам дорог… Шани, я не предлагаю тебе уехать в Эланд, хотя должен был сделать именно это. Ты все равно не согласишься… А если б согласился, это означало бы, что ты не тот, кем кажешься. Твое место здесь.

Попытайся разобраться, что происходит, дождись Романа, расскажи ему все, что ты узнал, и особенно то, чего не узнал. Будет что-то срочное — отправь весточку во Фронтеру, в село Белый Мост. Тамошний войт найдет способ доставить мне письмо. Будет некого отправить или за твоими людьми начнут следить, обратись к новому кардиналу. Не прошу тебя об осторожности, но все ж не забывай, что твоя смерть — это еще одна победа Михая.

— Хорошо, — подтвердил Шандер, — обещаю по возможности не умирать.

— Ты уж постарайся. — Аррой невесело усмехнулся и спрыгнул с подоконника. — А теперь главное. Я думаю забрать с собой Белку, Мариту с Микой и Лупе. Если ты будешь знать, что они в безопасности, сможешь выдержать гораздо больше. Марита слишком красива, чтобы оставлять ее в замке, один раз она уже попала в беду…

— В Эланде меньше мужчин?

— Больше. Но в Эланде хозяин я, а не теряющий силы и разум король, женатый на дочери колдуна. По Эланду не разгуливают убийцы, маринер никогда не поднимет руки на женщину, а Мика хочет увидеть море. Я не шучу, Шани, время шуток давно прошло. Ты должен отправить их со мной, даже если придется их связать.

— Я понимаю. Вы правы во всем. Мне будет тяжело без Белки, но я должен быть один, если хочу что-то сделать. А Лупе… Вы, как всегда, правы. Они отправятся с вами, я сам просил бы об этом, если б знал, что вы едете… Монсигнор, я не заменю ни Стефана, ни Романа, ни Иннокентия, но от меня будет больше проку, если я пойму, что творится.

— Когда вернется Роман, он расскажет все, что знает сам, а я знаю немногим больше твоего. То, что происходит, это не придворные интриги, не борьба за власть и даже не применение Недозволенной магии в том смысле, в каком ее понимают наиболее разумные клирики. Пришли в движение какие-то малопонятные и, видимо, очень древние силы, о природе которых не знаем ни мы, ни эльфы.

— Эльфы? Вы снова говорите о них, монсигнор…

— А как же иначе? Рядом с нами жили, а кое-где и живут другие расы. С Жаном-Флорентином ты знаком, гоблинов ты знаешь, как-никак таянец, эльфов, вернее, эльфа тоже видел.

— Роман?

— Нэо Рамиэрль. Нэо Звездный Дым… Так звучит его имя для своих. Эльфов осталось немного, но они есть.

— Некоторые полагают эльфов самой прекрасной из рас, — не смог промолчать Жан-Флорентин, — но с этим можно и должно спорить. Мы хвалим то, что приходится нам по вкусу: это значит, когда мы хвалим, мы хвалим собственный вкус — не грешит ли это против всякого хорошего вкуса? К тому же понятие красоты не является тем, что можно измерить, следовательно его можно оспорить. Те создания, которые на нас напали, достаточно многочисленны и достаточно непохожи на вас, чтобы иметь собственное мерило красоты и безобразия. С их точки зрения эльфы не могут считаться прекрасными…

— Гоблины могут считать красавцами кого хотят, — остановил философский поток адмирал. — Куда хуже, что с их точки зрения мы — враги, хотя это еще не беда. Горцы — воины хорошие, но по нынешним временам дикие, их, случись что, мы разобьем. Принцев погубили не гоблины. Кто-то ухитрился спустить с цепи колдовские силы, и этот кто-то — не полудохлый Годой. Я уверен в этом так же, как и в том, что знаю морской путь из Идаконы в Атэв! — Адмирал досадливо махнул рукой. — Будь проклят день, когда я променял палубу на дворцовые полы.

— Вы бы все равно сейчас вернулись…

— Наверное, ты прав. — Глаза адмирала стали настороженными и жесткими, как в море перед бурей. — Я бы вернулся… Но как же трудно драться с туманом! Туман и штиль — это то, что я ненавижу больше всего на свете… Я жду твой выводок завтра на рассвете, и пусть это будет неожиданностью. Не думаю, чтобы Марко попытался кого-то задержать, но, если где-то может быть мель, лучше обойти это место. Объясни отъезд Белки тем, что ей нужен морской воздух, а Марита будет за ней присматривать…

— Это еще вопрос, кто за кем присмотрит. Монсигнор… — Капитан «Серебряных» пристально вгляделся в чуть раскосые светлые глаза и решительно спросил о самом страшном: — Вы больше не доверяете королю?

Адмирал какое-то время молчал, словно составляя в уме более или менее вежливый ответ. Потом махнул рукой и со словами: «Не доверяю и тебе не советую» — вышел, держа руку на эфесе тяжелой боевой шпаги.

3

Илана поднялась к королеве, потому что не могла больше переносить ни общества придворных дам, ни одиночества. Мысли о брате и о скорой разлуке с Рене не давали принцессе покоя. Бесцельно бродя по замку, она несколько раз проходила мимо Коронных покоев и всякий раз видела в окне фигуру в лиловом. Герика, казалось, даже не шевелилась. Увидав тарскийку в четвертый раз, принцесса, неожиданно для самой себя, пошла к бывшей подруге. Та была со своими дамами, но словно бы их и не видела. Илана велела всем выйти, и те повиновались, с трудом скрыв облегчение.