Леди Артур - Игорь Осипов

Вот прибавил Андрюха геморроя! Ну, нахрена он всё-таки стал показывать Ребекке всяких инфузорий?! Скорчив недовольную физиономию, я остановился у станка, а потом плюнул на траву. Ладно, раз заварилась вся эта каша из-за живности в капле воды, значит, и украшу столб всей этой примитивной ерундой. А как это нанести равномерно на поверхности, озадачу искусственный интеллект — даром он, что ли, у меня сладкое прямо из потрохов отбирает? Если подумать, то пусть среди рисунков будут инфузории-туфельки, кляксы амёб, ажурные радиолярии, ниточки с примитивными водорослями, мелкие бактерии, одна речная гидра, опутывающая столб щупальцами, одна растопырившая лапы тихоходка.

Ещё минуту я потратил на то, чтоб дать системе техническое задание. По нахлынувшей лёгкой слабости стало понятно, что процессор опять вышел из режима энергосбережения, принявшись опустошать мои закрома.

— Герда! — позвал я сержантку, когда информационная часть была завершена и возникла необходимость как-то двигать тяжёлое бревно. Ведь целиком оно не влезет в крепёжные приспособления, а сам не надорву пуп ворочать такую тяжесть. — Герда!

Женщина отозвалась только с третьего раза, всё это время она орала на подчинённых, а пару раз и вовсе вре́зала кулаком в железной перчатке по шлемам. Убить так не получится, но звенеть в голове должно сильно. Помню, на срочке нас ротный стучал по шлемам черенком от лопаты, когда мы тупили во время стрельб или метания гранат, а также получали по шлемофонам, если забывали подключить гарнитуру к системе связи.

Палатки тоже сворачивались и убирались за укрытия, чтобы дурная нежить не додумалась их поджечь. К тому же такой свёрток можно использовать и в качестве возвышения для стрельбы из мушкета. Только непонятно, как теперь спать. Под открытым небом?

— Герда! — наконец дозвался я сержантку. — Дай двух помощниц!

Та как-то неуверенно поглядела на меня, а потом на что-то за моей спиной, что навело на нехорошие мысли.

Медленно повернувшись, я опять увидел перед собой речную деву, которая молча глядела то на меня, то на станок с лапой. Она что, так и будет над душой стоять?!

Вздохнув, я повернулся к Герде.

— Что, никто не поможет?!

Сержантка не ответила. Она медленно водила челюстью, словно что-то жевала, при этом губы её были плотно сжаты, а в глазах читались усталость и злость.

— Да помогите же кто-нибудь! — громко произнёс я, показав на бревно, но все только поглядывали в мою сторону, делая вид, что не услышали.

— Ладно, сам надорвусь — не мужик, что ли? — пробурчал я. — Не такое оно и здоровое. — С этими словами я смерил взглядом ошкуренное бревно.

«Диаметр — двадцать пять сантиметров, или десять дюймов, по местному исчислению. Длина — тринадцать футов, что равно двумстам девяноста шести сантиметрам. Вес — предположительно двести килограммов», — выдала без спроса система, отчего я вздрогнул и забурчал:

— Я уже и забыл про тебя, дура цифровая! То болтаешь без умолку, то молчишь без признаков жизни!

Но делать нечего, я подцепил за один конец эту деревянную хреновину, добытую наверняка из самой тяжёлой породы древесины, и с натугой приподнял. С губ сам собой сорвался русский мат, адресованный всем вокруг и бревну в частности.

Приподнять-то приподнял, а как закрепить этот пиломатериал, чтоб можно было наносить узор и не сломать станок? Опять незадача.

Снова выругался, упомянув три поколения местной нечисти. При этом обозначил трёхбуквенным словечком ось вращения и верчения, и этим же словом наметил направление движения всех и вся в округе. По спине побежала струйка пота, а лицо наверняка стало пунцовым. От усердия я надул щёки и закрыл глаза, пытаясь удержать конец на весу, но бревно не поддалось уговорам. Уже хотел бросить, но проклятая деревяшка вдруг дёрнулась. Я открыл глаза и увидел напротив Катарину. Девушка воткнула в песок фальшион и взялась за противоположный край, оторвав его от земли. Я улыбнулся, но спросить, куда она хочет деть бревно, не успел. Рядом встала Урсула с лопатой, а Катарина опустила свой конец будущего санпилара на песок чуть в сторонке.

— Эта… ю… ю… юн спадин, — немного заикаясь и косясь на речную деву, произнесла мечница. — Мы тут подумали. Надо эту лапу по пояс в песок упрятать, а бревно сверху. Так оно эта… ну, достанет и ворочать легче.

Урсула нервно перебирала пальцами свисающую с шеи связку с амулетами, а когда речная дева с усмешкой поглядела в её сторону, мечница вздрогнула и побледнела, но с места не сошла. Я прямо чувствовал, как в душе женщины борются между собой суеверный страх и решимость.

Катарина тоже бросала частые обеспокоенные взгляды на полупрозрачную нечисть, слегка приподнимая верхнюю губу, словно львица внутри неё пыталась оскалиться, и девушка лишь неимоверным усилием воли не позволяла ей вырваться. И только пожелтевшие звериные глаза выдавали, что храмовница на грани срыва.

— Смертные! — усмехнулась дева реки, а потом дёрнулась в сторону Урсулы. — Ам!

Мечница зажмурилась и отстранилась на шаг, а когда хозяйка звонко рассмеялась, мечница выдохнула и произнесла дрожащим голосом:

— Кажись, тётя Урсула опИсилась.

— Не опИсалась, — поведя носом, прошептала Катарина.

— Значит, сейчас опИсюсь.

Я по-крабьи сделал шаг в сторону и опустил свой конец бревна на песок, а потом набрался смелости, заговорив с хозяйкой реки:

— Госпожа, дозволь узнать: зачем ты похищала шкатулку с волшебным зеркалом? Из-за проклятия?

— О чём ты? — спросила та, изогнув платиновую бровь на белоснежной маске лица. Платиновые губы дрогнули в едва заметной ухмылке, и это была именно платина.

— Ну, шкатулка. Вы же её сначала взяли, а потом подбросили обратно. Просто я не верю в подобные совпадения.

Дева нахмурилась и поджала губы, а потом вдруг просияла.

— Я могла бы это сделать, но я не делала. Мне шкатулка неинтересна в отличие от мужчины-мага, который может плести чудные проклятия. А если ещё раз произнесёшь клевету — убью.

— Джек — маг? — задал я вместо этого вопрос.

Дева мельком глянула на соколятника, сидевшего в окружении нескольких призрачных мужей, а потом усмехнулась.

— Глупый червь украл его по ошибке. А маг — ты.

— Вы заблуждаетесь. Я не маг. Я просто ремесленник чисельного мастерства.

Дева шагнула ко мне, наклонилась и сделала глубокий вдох, словно принюхивалась.

— Ты лжёшь. Ты — маг. Я чувствую в тебе чары так же явственно, как чувствую их в двух твоих спутницах, что зовутся волшебницами, — прошептала она, а потом быстро отступила и показала на бревно. — Делай санпилар! Я жду!

Я поглядел на Лукрецию и Марту, которые разбирали свои вещи, вытащенные из фургонов и сложенные на кусок ткани. Очень любопытно, но об этом потом. Сейчас важнее сделать столб для этой прозрачной дуры. А ещё мне стало очень не по себе, так как за нами всё это время следили. Кто-то тайком наблюдает, и его мотивы непонятны. К тому же, этот кто-то незаметно пробрался в лагерь, украл ценную вещь, и так же незаметно подбросил, да так, что наивная Клэр решила, будто сие есть чисто её заслуга. Ладно, не буду добивать и без того упавшую ниже плинтуса самооценку графини, пусть эта информация останется моим секретом. Однако при взгляде на Катарину, глаза которой бегали по окружающей лагерь темноте, и почёсывавшую затылок Урсулу такой детективный пазл сложился не только у меня.