(Не)счастье для морского принца - Иринья Коняева

— Куда пропала вода? В прошлый раз здесь не было такого сильного отлива, — заинтригованно произнесла я, пытаясь разгадать неожиданную загадку.

— То, что пропала живность — плохой знак. Прежде в Дааярде не было цунами, но отчего-то мне кажется, всё свидетельствует именно об этом. Пора уходить.

Макс попытался увести меня с пляжа, но я не тронулась с места, ещё и пошла навстречу волнам.

— Бри вернулась. Я чувствую её.

— Милая, нам нужно идти. Это небезопасно.

— Если что, спасёмся левитацией, — отмахнулась я и направилась к воде. Затем и вовсе перешла на бег.

Макс понял, что спорить бессмысленно, и молча бежал рядом. Мы проваливались в усыпанный ракушками, водорослями и разноцветными камнями песок, но не останавливались до тех пор, пока не приблизились к воде.

Я скинула туфли и зашла в воду по пояс, закрыла глаза, попыталась почувствовать Бри, позвать её, но лишь ощутила, как вода затягивает глубже.

— Бри-и-и-и-и! — закричала так громко, как только смогла. — Бри-и-и-и-и, сюда! Иди ко мне!

— Милая, она тебя не слышит. Я так подозреваю, это цунами — продолжение её инициации, не вижу других причин морю гневаться. Естественных условий для цунами в данном регионе нет. Гряда островов в открытом море защищает и это побережье, и арраторское. Инициация — дело личное, так что уходим!

— Но, Макс.

— Мы ничем ей не поможем, а ты простудишься, море уже совсем холодное.

— Я не такая неженка, как может показаться.

— Пожалуйста, не спорь и позволь о тебе позаботиться, — терпеливо произнёс Макс, протянув руку.

Против обыкновения, он смотрел не на меня, и я обернулась, заинтригованная донельзя. И ничего хорошего не увидела! На бешеной скорости к берегу неслась гигантская волна с белоснежным гребнем и, как мне от ужаса показалось, голодно рычала.

— Взлетаем? — спросила у любимого, хватая предложенную руку.

Без лишних слов телепортационный кристалл был извлечён из кармана, безжалостно раздавлен и подброшен вверх.

Я задрала голову, поражаясь, что телепорты открываются горизонтально, и в следующее мгновение вынырнула из пола в чужой спальне.

— Почему не Сантор? — уточнила, не скрывая чудовищного напряжения. Казалось, страх и ужас сковали всё тело, превратили в мрамор. Даже дышать нормально была не в состоянии.

— Не уверен, что тебе следует туда отправляться в таком виде.

— Платье можно высушить и очистить заклинанием.

— Мира! — неожиданно резко и громко выдохнул Макс. Затем сделал разделяющий нас шаг и обнял меня, прижал к себе. — Цунами — не просто большая волна, это вся мощь и сила океана, безжалостная ярость. Я испугался за тебя. Прости, не могу сейчас отпустить. Мне нужно ещё несколько мгновений, чтобы осознать простую мысль — ты в безопасности. Пожалуйста, позволь мне это.

— Я не чувствую себя в безопасности в чужом доме, — проговорила, не двигаясь.

— Этот дом тебе не чужой.

— В чужой спальне, — продолжила гнуть свою линию.

— Через гардеробную — твоя комната. Можешь привести себя в порядок, принять горячую ванну и отдохнуть. Я велю подать ужин и настойку от простуды, а затем, когда ты будешь готова, отправлю в Сантор, хорошо?

— Обычно ты предлагаешь отужинать вместе, — удивилась необычному поведению Макса.

— Хотел о предположительном возвращении Бриджит сообщить Серене, чтобы она проверила информацию в храме. Я думал быстро всё провернуть, пока ты будешь отдыхать, и обрадовать подтверждёнными новостями.

— Замечательный план. Тогда я, разумеется, приму твоё предложение. В Санторе у нас даже почтовых шкатулок нет. Когда ещё узнаю правду! Хотя я почти уверена, что права.

От прекрасных новостей плечи расслабились, и я перестала походить на деревянный столб, ожила.

Меня провели в спальню через полупустую и тёмную гардеробную и, даже не попытавшись сорвать поцелуй, высушили заклинанием платье, зажгли камин и оставили в одиночестве.

Я заинтересованно прогулялась по комнате под весёлое насвистывание Макса за стенкой, потом замерла на месте. У него есть повод радоваться. Бри вернулась, а значит, я не смогу и дальше уклоняться от обручения и свадьбы.

Мысль заставила побледнеть и испуганно ухватиться за спинку кровати.

Мне придётся выйти замуж.

Замуж!

Я закрыла глаза и вспомнила пьяного отчима, пришедшего в мою спальню, когда мне было всего тринадцать.

— Я говорил тебе не грубить моим друзьям! — ревел он. — Ты подрываешь мой авторитет.

— Они ко мне приставали! — закричала я в ответ. — Твой дружок трогал мои колени, пока вы ели рыбу и пили вино!

— Ну и потерпела бы! Тебе велено было молчать и улыбаться! Такой серой мыши, как ты, радоваться надо, что хоть кто-то обращает на тебя внимание!

— Выйди из моей спальни! Немедленно!

— А то что? Пожалуешься матушке? — ухмыльнулся отчим и сыто рыгнул. — Так она не поверит. Что бы я с тобой ни сделал, она не поверит. Что бы ни случилось, она обвинит только тебя. Что стоишь такая бледная? Ты не дура, да, понимаешь, что я прав. Помни, Мира, кто здесь хозяин, да не зарывайся. В следующий раз сиди смирно и не позорь меня.

Тогда отчим успокоился, увидев страх и обречённость в моих глазах. Он был прав. Мама всегда была на его стороне. Всегда и во всём.

Я не умела ругаться и спорить, отстаивать своё мнение в словесных баталиях, но у меня был доступ в папину лабораторию, где я начала активно экспериментировать с зельями. Отчим и его друзья литрами пили успокоительное, слабительное, снотворное… Да что только они не попробовали! Я была так зла на всю мужскую братию, что ни в чём себе не отказывала. И действовала так скрытно, хитро и коварно, что меня никто не мог заподозрить в произошедшем.

Кроме мамы, наверное. Но та молчала. Хоть на что-то хватило ей ума — и на том спасибо.

Друзья отчима постепенно вывелись из нашего дома, устав бороться с различными напастями, но отчим остался. И чем старше я становилась, тем чаще он, не стесняясь моего присутствия, рассуждал о том, как счастливо мы заживём, когда все мои дары проявятся и на них можно будет хорошо заработать. Ему не важно было, что это будут за способности, он бы радовался любой и из любой извлёк бы практическую пользу.

Когда мне стукнуло шестнадцать и встал вопрос о поступлении в академию, он устроил настоящую истерику, не желая отпускать меня в столицу.

— Это королевский приказ. Так заведено, — лепетала мама, наверняка по обыкновению заламывая руки.

— Пусть учится в местной академии и ездит из дома! — ревел он так, что в кабинете моего отца звенели стёкла. — Она должна быть под присмотром! Мы не можем лишиться…