Объектный подход - Руслан Ароматов

…Удар, блок, уклонение, смена стойки. Удар, блок… и так далее. Мастер Деррек свое дело знает, прямо-таки вколачивая в меня науку владения оружием. В конце первого сата занятия (а это почти два часа) я уже с трудом поднимаю меч, дыхание сбито, а колени предательски дрожат. Мастер же легко кружит вокруг меня, терзая на первый взгляд легкими ударами меча мою защиту. Он не кажется уставшим, да что там – он на самом деле не устал, несмотря на то что разменял уже шестой десяток!

Я трачу слишком много сил там, где можно обойтись и третью. Я прекрасно это понимаю, но эффективность приходит только с тренировками и постоянной практикой.

И никак иначе.

Пока я задумывался над тем, сколько же еще надо тренироваться, чтобы хоть немного приблизиться к мастерству учителя, тот подловил меня на очередном блоке. В результате мне пришлось сначала высоко подпрыгнуть, пропуская меч мастера под собой, а затем быстро упасть на землю и откатиться на пару шагов назад. Это стало ошибкой, так как подняться с земли мне уже не дали – я лишь успел встать на одно колено. Лишившись такого плюса, как маневренность, я был обречен через полминуты стоять на коленях с клинком у горла и пытаться понять, что же я сделал не так.

– Твоя проблема – не успеваешь думать, что надо делать, – пояснил мне Деррек, убирая меч и кинжал в ножны. Я поднялся и проследовал вслед за ним к огромной деревянной бочке с водой. Тем временем он продолжал: – У тебя отличная растяжка, великолепная реакция. – Столь много прилагательных в превосходной степени меня насторожило – мастер явно пытался подсластить пилюлю, которую мне приготовил. – Даже с силой уже почти нет проблем… – Он прервался, чтобы снять оружие. Я не выдержал:

– Но…

– Но, как я уже говорил, тебе необходимо научиться одновременно и драться, и думать, иначе ты постоянно будешь проигрывать более умному противнику.

– Я работаю над этим, – вставил я.

– Я знаю – это заметно. – Он надолго замолчал, пока я поливал его сухое, поджарое тело водой, а он довольно фыркал. В этот момент мастер совсем не походил на одного из лучших бойцов Эннола, напоминая больше… сельского учителя, почему-то именно такая ассоциация приходила в голову в первую очередь.

Потом пришла моя очередь освежиться.

– И еще, – продолжил мастер, как будто и не прерывался на помывку и переодевание, – тупое повторение приемов не даст тебе мастерства. Разовьет силу, технику, выносливость – да. Но не мастерство. Технические приемы ты должен выучить как алфавит, но это лишь первая ступень – самая простая. – Я внимательно слушал учителя. – Это как с языком. Ты можешь выучить на новом языке несколько фраз, достаточных для того, чтобы общаться. Ты даже можешь научиться идеально говорить на этом языке, но это лишь необходимый минимум. И только когда ты станешь думать на этом языке, сможешь полноценно использовать его возможности. Например, написать стихи. Запомни это как основную идею достижения мастерства.

– Да, учитель, – смиренно проговорил я, внутренне улыбаясь – эту идею, в общем-то верную, учитель внушал мне на каждом занятии.

– Ты должен научиться думать на языке боя, неважно, что у тебя в руках, да и есть ли в них вообще что-то. Научить тебя этому – моя основная задача, – торжественно закончил он. И обыденно добавил: – Остальное вторично.

– Да, учитель, – еще раз повторил я.

Мастер Деррек не являлся дворянином, богатым или знаменитым в столице человеком. Всю жизнь он посвятил изучению боевых искусств, оттачивая навыки в пограничных стычках, охране караванов и подпольных боях. В молодости ему довелось побывать в роли солдата, наемника, контрабандиста, даже ходил как-то с пиратами, а когда накопил денег, то открыл свою собственную школу. Видимо, он все-таки научился думать на языке своего тела.

Благородные дворяне презрительно именовали его стиль солдатским, предпочитая какую-нибудь из знаменитых престижных школ с многовековой историей. Например, «Крадущийся тигр» или «Королевская кобра», в названии которых виделось больше рекламы, чем особенностей стиля. Солдатский же стиль Деррека отличался, во-первых, прежде всего своей максимальной эффективностью, а во-вторых, гибкостью самой технической базы. То есть ученики не учили одни и те же движения, не отклоняясь ни на йоту от канонов, а, наоборот, подстраивая каждое свое движение с учетом индивидуальных особенностей и наибольшей эффективности. Именно по этой свободе специалисты и определяли школу Деррека.

Разумеется, в стране с тысячелетними традициями существовало достаточно действительно хороших школ. Но одни из них были очень дорогими, другие расположены далеко от столицы, третьи отнимали все время, четвертые требовали рекомендаций. В этом свете школа Деррека мне подходила лучше всего.