Львы Аль-Рассана - Гай Гэвриэл Кей

— Я хотела предупредить, что вам грозит беда, — резко проговорила девушка. — Я имею в виду киндатов.

Элиана ощутила в душе леденящее прикосновение.

— Что это значит? — спросила она, непроизвольно оглядываясь через плечо в сторону солнечного света, где двигались люди, которые могли их услышать.

— Мы слышим всякое там, за стенами. От мужчин, которые к нам ходят. На стенах расклеили листовки. Нехорошие стихи. Как это называется… поклеп. Насчет киндатов и Дня Крепостного Рва. Нунайа думает, что-то затевается. Что правитель города получил приказ.

— Кто такая Нунайа? — Элиана почувствовала, что ее начинает бить дрожь.

— Наша главная. За стенами. Она старше всех. Много знает. — Девушка заколебалась. — Она — друг Джеаны. Когда Джеана уезжала, Нунайа продала ей мулов.

— Тебе об этом известно?

— Я сама отвела ее к Нунайе в ту ночь. Мы не могли подвести Джеану. — Снова вызов, с ноткой гордости.

— Тогда спасибо. Я уверена, что вы бы ее не подвели. Я уже сказала, она знает, кого выбирать себе в друзья.

— Она всегда была добра ко мне, — сказала девушка, пожимая плечами и стараясь казаться равнодушной. — Лично я не понимаю, что такого плохого в том, чтобы называть луны сестрами.

Элиана постаралась сдержать улыбку, несмотря на одолевающий ее страх. Пятнадцать лет.

— К сожалению, не все с тобой согласны, — вот и все, что она ответила.

— Это я знаю, — сказала девушка. — С Джеаной все в порядке?

— Мне кажется, да. — Элиана поколебалась. — Она в Рагозе, работает.

Девушка кивнула, удовлетворенная.

— Я передам Нунайе. Ну, это все, что я хотела сказать. Нунайа говорит, что вам нужно быть осторожными. Подумайте об отъезде. Она говорит, здешние люди снова нервничают из-за этого заявления другого короля, с севера… из Руэнсы?

— Из Руэнды, — поправила Элиана. — Насчет дани? Почему это должно затронуть народ киндатов?

— Ну, вы не у той спрашиваете, — снова пожала плечами девушка. — Я кое-что слышу, но знаю немного. Нунайа думает, что в этом есть что-то странное, вот и все.

Элиана несколько мгновений стояла и молча смотрела на девушку. Эта шаль действительно недостаточно теплая для такого времени года. Импульсивно, снова сама себе удивляясь, она сняла свою синюю накидку и набросила на плечи девушки.

— У меня есть другая, — сказала она. — Ее у тебя не украдут?

Глаза девушки широко раскрылись. Она пощупала теплую ткань.

— Разве что кому-то захочется проснуться на том свете, — ответила она.

— Хорошо. Спасибо за предупреждение. — Элиана собралась уходить.

— Госпожа.

Она остановилась и оглянулась.

— Вы знаете лавку торговца игрушками, в конце улицы Семи Поворотов?

— Я ее видела.

— Прямо за ней, у городской стены, стоит липа. За ней, вдоль стены, кусты. Там есть выход из города. Это маленькая калитка, она заперта, но ключ висит на гвозде на дереве, с тыльной стороны, примерно на высоте моего роста. — Она показала рукой. — Если вам когда-нибудь понадобится выбраться, это один из способов попасть к нам.

Элиана опять помолчала, потом кивнула.

— Я рада, что у моей дочери такие друзья, — сказала она и снова вышла на солнечный свет, который теперь, без шали, ее не согревал.

Она решила в это утро не ходить на базар, хотя обычно это доставляло ей удовольствие. Можно послать одну из служанок. Ей было холодно. Она повернула назад, к кварталу киндатов и к дому, в котором прожила тридцать лет.

«Подумайте об отъезде». Вот так просто.

Скитальцы. Они всегда думали об отъезде. Бродили, словно луны среди неподвижных и сверкающих звезд. «Но луны ярче, — любил говорить Исхак. — Ярче звезд и добрее солнца». И они с ним уже так долго считают своим домом Фезану.

Она решила ничего не говорить ему об этой встрече.

На следующий день к ней подошел один рабочий-кожевенник, когда она вышла утром, чтобы купить новую накидку — ее старая шаль оказалась совсем ветхой.

Мужчина ждал ее прямо за охраняемыми воротами квартала. Как только она свернула за угол, он подошел к ней. Он вел себя почтительно и явно чего-то боялся. Не стал тратить времени зря, что Элиану устраивало. Он сказал то же самое, что вчерашняя девушка. Он тоже был пациентом Джеаны — или его юный сын. Из слов мужчины Элиана поняла, что прошлым летом микстура Исхака, проданная по минимальной цене, одолела опасную лихорадку. Этот человек испытывал чувство благодарности, он не забыл. И он сказал, что им благоразумнее будет на время покинуть Фезану, еще до конца весны. В тавернах идут разговоры, сказал он, насчет дел, которые не сулят ничего хорошего.

Люди сердятся, сказал он. А самых непримиримых ваджи на уличных углах больше никто не осаживает, как это было раньше. Она прямо спросила его, уехал бы он с семьей, если бы та же опасность грозила джадитам. Он ответил, что решил сменить веру, хотя много лет сопротивлялся. На первом же перекрестке он ушел от нее, не оглядываясь. Она так и не узнала его имени.

Элиана купила себе накидку в маленькой, надежной лавке на улице Ткачей, с ее владельцем она была знакома уже лет десять или больше. Возможно, у нее разыгралось воображение, но купец вел себя с ней холодно, почти неприветливо.

Может быть, у него просто плохо идут дела, старалась уговорить она себя. Фезана в тот год переживала горе и настоящие лишения, когда почти все те, кто стоял в центре жизни города, погибли во рву прошлым летом.

Но изгонять из-за этого киндатов?

Это не имело смысла. Налоги, которые платили неверные — киндаты и джадиты, — шли на поддержку ваджи и храмов, на укрепление стен и выплату дани, которую Фезана посылала в Вальедо. Несомненно, молодой король Картады это понимает или хотя бы его советники? Несомненно, они предвидят экономические последствия, если квартал киндатов в Фезане опустеет в результате миграции его жителей в другие города?

Или в результате чего-то похуже.

На этот раз она рассказала Исхаку об этих предостережениях. Ей казалось, она точно знает, что он скажет при помощи тех нечленораздельных звуков, которые Элиана научилась понимать с прошлого лета.

Но он ее удивил. После стольких лет он все еще мог ее удивлять. Это вести из Сореники, объяснил он, стараясь говорить четко. В них следует искать объяснение: новое настроение в мире, новый взмах маятника. Перемена в воздухе, в ветрах.

Они начали тайком готовиться к отъезду в Рагозу, к Джеане, вместе со всеми слугами.

Но слишком затянули с приготовлениями.

Их дочь на той же неделе, когда ее мать известили об опасности, — на той самой неделе, когда чуть не умерла Инес Вальедская, — готовилась к рагозскому карнавалу, который ждала с большим удовольствием, чем ей хотелось признать.