Серафина - Рейчел Хартман

После долгой паузы Глиссельда наконец спросила:

— Что вы поняли, ардмагар?

— Что встретил равную себе, — ответил Комонот серьезно, захваченный воспоминанием.

Глиссельда кивнула ему, слегка улыбнувшись. Потом протянула руку Киггсу, и тот передал ей сложенный лист пергамента.

— Сегодня утром мы получили письмо. Посол Фульда, прошу вас, не могли бы вы прочесть его вслух?

Посол выудил из жилета очки и зачитал:

Мы, нижеподписавшиеся, заявляем, что со вчерашнего дня Керама находится под нашей властью. Мы объявляем себя законными правителями Танамута, всех его земель и войск, пока нас, в свою очередь, не сместят насильственным путем.

Предатель Комонот еще жив. Он разыскивается за совершение преступлений против драконов, включая (среди прочего): заключение союзов и соглашений против воли Кера, негативно влияющих на наши ценности и образ жизни; излишнюю эмоциональность; братание с людьми; потворство извращениям; попытки изменить основу нашей драконьей природы и сделать нас более похожими на людей.

Мы настаиваем на его немедленном возвращении в Танамут. Невыполнение этого требования будет считаться равносильным объявлению войны. Признайте, гореддцы, вы не в том положении, чтобы воевать. Мы ожидаем, что вы поступите в соответствии со своими интересами. У вас есть три дня.

— Подписано десятью генералами, — закончил посол Фульда, снова сворачивая лист.

Ардмагар открыл рот, но Глиссельда жестом заставила его замолчать.

— Будучи моей гувернанткой, дракон Имланн внушал мне, что Горедд силен, а драконы слабы и деморализованы. Я верила в это, пока не увидела своими глазами, как они сражаются. Орма уничтожил мост Волфстут и сбил колокольню собора святой Гобнэ. Там, где упал Имланн, сгорел целый квартал. Насколько страшнее были бы разрушения, если бы они сражались с нами, а не друг с другом? От дракомахии остались одни воспоминания. Боюсь, мятежники правы: в одиночку мы против драконов не выстоим. Как бы я ни восхищалась вами, ардмагар, вам придется убедить меня не отдавать вас им.

Она повернулась к Фульде.

— Господин посол, поднимутся драконы на защиту своего ардмагара?

Фульда поджал губы, размышляя.

— Пока Комонот жив, передача власти неправомерна. Кто-то, возможно, пойдет против мятежников по одной только этой причине, но подозреваю, что старшее поколение в значительной степени будет симпатизировать их целям.

— Я бы с этим поспорил, — вмешался ардмагар.

— Молодежь, в свою очередь, — продолжал Фульда, — скорее всего, продолжит поддерживать мир. Ситуация может превратиться в войну между поколениями.

— Инфанта! — воскликнул регент Самсама, тряся костлявым пальцем, словно укоряя ее. — Уж не собираетесь ли вы предоставить этому созданию политическое убежище? Мы уже натерпелись унижения от того, что ваша благородная бабушка — да пройдет святой Юстас мимо ее постели — вела с ним переговоры. Не оказывайте ему милостей — его собственный народ желает его смерти.

— Вы ввяжете страну — и вместе с ней все невинные Южные земли — в гражданскую войну Танамута, — подчеркнуто медленно произнес граф Песавольта, барабаня пальцами по необъятному животу.

— Если позволите, — вставил мой отец, — в соглашении есть пункт, запрещающий Горедду вмешиваться во внутренние дела драконьего племени. Мы не имеем права соваться в их гражданскую войну.

— Вы связали нам руки, ардмагар. — Глиссельда сардонически скривила аккуратные розовые губы. — Нам пришлось бы нарушить ваше собственное соглашение, чтобы спасти вас.

— Возможно, нарушить соглашение придется, чтобы спасти само соглашение, — сказал ардмагар.

Глиссельда обратилась к представителям Ниниса и Самсама.

— Вы высказались за передачу Комонота. Если я решу, что не могу этого сделать, если дело дойдет до войны между Гореддом и драконами, могу я рассчитывать на вас? Если не на вашу помощь, то хотя бы на то, что вы не пойдете против нас, увидев, что мы ослабли?

Регент Самсама сделался бледен и хмур, граф Песавольта замычал и захмыкал. Наконец оба пробормотали если и не «да», то что-то близкое к этому.

— По соглашению Горедда с Нинисом и Самсамом рыцари были изгнаны из всех Южных земель, — продолжала Глиссельда, не отводя от них стального взгляда холодных голубых глаз. — Я не стану рисковать, развязывая войну, если мы не сможем возродить дракомахию. Это означает пересмотр договора.

— Ваше высочество, — сказал мой отец, — по слухам, многие самсамские и нинисские рыцари укрылись в Форте Заморском, на острове Паола. Их драконоборцы могут оказаться более дееспособны, чем наши. Пересмотр договора позволит рыцарям всех трех стран сотрудничать.

Принцесса задумчиво кивнула.

— Я хотела бы, чтобы вы помогли составить этот документ.

— Почту за честь, — поклонился отец.

Регент Самсама выпрямился и вытянул тощую шею, словно стервятник.

— Если это означает, что мы сможем вернуть из ссылки наших доблестных рыцарей, возможно, Самсам пожелает обсудить возможность подписания пакта о ненападении.

— Нинис никогда не объединится с драконами против Горедда, — поспешно объявил граф Песавольта. — Мы будем с вами, само собой!

Глиссельда насмешливо кивнула. За ее спиной Киггс с подозрением прищурился. Правители Ниниса и Самсама заерзали бы на стульях, если бы понимали, какое пристальное внимание будет на них направлено.

— Теперь, наконец, о вас, — сказал принцесса, изящным жестом указав на собравшихся полудраконов. — У нас здесь бесстрашный мальчик-драконоборец, который вцепился саару в горло, механик, который умеет проектировать сложные военные машины…

— И музыкальные инструменты, — пробормотал Ларс.

— …женщина, способная нутром предсказывать ближайшее будущее, и девушка, которая, возможно, сумеет найти нам еще больше таких же необычайных талантов. — Глиссельда тепло мне улыбнулась. — По крайней мере, ты сказала, что есть и другие. Они все такие же талантливые?

Я едва не сказала, что я не знаю, но мне вдруг пришло в голову, что это не так. Если вдуматься, я с самого начала знала, чего ожидать от этих трех: Абдо всегда карабкался и кувыркался, Ларс строил беседки и мосты, дама Окра вырывала сорняки раньше, чем они прорастали. Каждый из моих гротесков занимался своим собственным делом. Пеликан смотрел на звезды. Пудинг был полновесным чудовищем. Джаннула — если я когда-нибудь осмелюсь ее искать — с легкостью могла залезать ко мне в голову и, быть может, не только ко мне.

— Думаю, все вместе мы будем способны на очень многое, — сказала я. — И мне кажется, что я смогу найти остальных, если буду искать. Я и сама хотела этим заняться.

— Займись, — кивнула Глиссельда. — Если тебе что-то нужно — лошади, воины, деньги — скажи Люциану, и он все сделает. — Она кивнула кузену, и тот кивнул в ответ, но в мою сторону не посмотрел.