Альфа-особь - Андрей Викторович Стрелок

— Вы многого не знаете. У нас с ними идет война, вы тоже рано или поздно попадете под замес. Отсидеться не выйдет.

— Предлагаешь присоединиться к твоей толпе чудищ? — Сергей несмотря на готовность к бартеру, продолжал оставаться скептиком. — Броситься в банзай-атаку не понять ради чего?

— Ради выживания. Что военные, не считая крондштадтстких, что наемники пустят нас в расход при любой подвернувшейся возможности. Выбирайте.

— Свяжемся завтра по радио, обговорим детали.

— Нет! — резко возразил Вадим. — Основатели слушают радио, используем его лишь в крайнем случае.

— Основатели?

— Международная группа наемников, о которой я сказал.

— А-а...

— Завтра вечером пришлю кого-нибудь из своих.

Глава 28. Мимикрия

На столе стоял тяжелый армейский радиоприемник, к которому тянулись целые косы проводов, соединенных через самодельные фильтры и глушители помех. Над приемником приглушенно гудели два аккумулятора, выдавая ровный ток, а в углу бормотал портативный дизель-генератор.

Вадим сидел, наклонившись к микрофону, и по привычке держал ладонь рядом с гарнитурой, словно бы хотел удержать зыбкий канал связи в руках.

— Варданян, на связи?

Секунды тянулись гулкими паузами. Потом в динамике раздался хриплый голос, слегка искаженный электронными фильтрами:

— На связи. Слышу тебя нормально.

— Надеюсь, нас не слушают.

Варданян коротко усмехнулся:

— Слушают всех и всегда. Но через наш ''секретный'' канал шансов меньше. Связисты уверяют, что с переброской на другие частоты, с двойным шифрованием. Так что расслабься, лучше так, чем трепаться по открытому эфиру.

Вадим этим ухищрениям не доверял, но другого выхода не было.

— Ладно, — сказал он. — Уточню по главному. Как там те, кого мы переправили? Омеги? Процесс вакцинации населения?

В динамике повисла тишина. Варданян будто собирался с мыслями.

— В числе первых сделал прививку сам, — наконец сказал он. — Чтобы бойцы видели, что не трус. Сутки провалялся в лихорадке, потом кровью харкал, еще два дня морозило. Сейчас процесс идет… Остальные на очереди.

— Смертность? — коротко спросил Вадим.

Голос Варданяна стал жестким:

— Высокая. Семнадцать процентов.

У Вадима напряглись челюсти.

— Слишком много, — сказал он. — Штаммы уже должны были адаптироваться. Летальность обязана спадать.

— Тут нет вашей с Исаевым вины, Вадим. Ты ж понимаешь, что у нас происходит? Воды нормальной кот наплакал. Гражданские пьют все подряд, из луж, из ржавых баков. Продовольствия не хватает, большинство на голодном пайке, лекарства — только остатки из складов и самодельный пенициллин. Люди слабые, изможденные, с хроническими болячками. В таких условиях штамм и добивает тех, кто и так еле держался.

Вадим злила не столько сама цифра, сколько несправедливость: вирус, который должен был быть спасением, становился палачом для самых беззащитных.

— А твои ощущения? — резко спросил он. — Слышишь рой? Тогда можно было бы забить на стандартные передатчики, сложные биосигналы просто так не расшифровать.

Пауза. Потом Варданян медленно ответил:

— Это странно. Поначалу я думал, что у меня крыша едет. Радио в голове, понимаешь? Постоянное. С теми, кто рядом, можно говорить без слов. Слышать мысли, делиться воспоминаниям, хотя не всеми, только отрывками, вспышками. Но... с материка никого не слышу, видимо, биологическая антенна не тянет на такие расстояния.

Вадим кивнул сам себе, хотя знал, что его никто не видит. Это совпадало с наблюдениями в городе, связь внутри Петербурга работала сносно, но дальше резко затухала из-за меньшего числа ульев, выступающих в роли ретрансляторов.

— Потянет, — сказал он. — У меня есть мысль, как вам помочь с продовольствием.

— Ну-ка, — насторожился Варданян.

Вадим постучал пальцами по столу, собираясь с формулировкой:

— Мы можем отправить мегаящерами партию зомби. Сами они вам не нужны, но если посадите их в подвал или в шахту лифта, сырое, темное место, они там перегниют в улей. А улей — это питательная слизь, универсальный концентрат всего необходимого: белки, жиры, углеводы, аминокислоты. Для зараженных еда, для ослабленных — подпитка, в выделяемом секрете нет вируса. Можно жить.

На том конце связи наступила тишина. Вадим почти слышал, как капитан скрипит зубами, прикидывая варианты.

— Подумать надо, — наконец сказал Варданян. — Не всем это придется по нраву.

— У вас не так много вариантов, — жестко сказал Вадим. — Или вы выживаете, или дохнете с голоду. На дворе конец сентября, скоро зима.

— Знаешь, когда мы только начали вакцинацию, я думал, что сам стану зомбаком. Проснусь однажды, глаза красные, мозги в кисель. Но... все оказалось иначе, — он кашлянул, голос сделался чуть теплее. — Честно, чувствую себя лучше, чем за последние двадцать лет. Даже колено, которое у меня с юности болело, прошло.

Вадим едва заметно усмехнулся.

— Это только начало. Теперь ты не умрешь от старости. По крайней мере ближайшие лет пятьсот можешь не переживать и никакие обычные болезни тебя больше не возьмут.

— Ну, — протянул Варданян. — Хорошая реклама вечной жизни.

Вадим серьезно посмотрел на радиостанцию, будто мог увидеть сквозь него собеседника.

— Я не собираюсь врать. Свобода воли под вопросом. Первые омеги, которых мы обратили, превратились в почти безвольных фанатиков. ''Слава пророку'' — вот это все, но следующие добровольцы мало чем отличаются от обычных людей. Разве что орут про пророка чуть тише.

Варданян вдруг громко рассмеялся. Смех звучал сквозь помехи неожиданно искренне.

— Да хоть мессией назовись! Ты не понимаешь, Соколовский. Когда я вижу, что большинство людей выживают, пусть даже каждый пятый погибает… это все равно спасение. Смертность у нас и без того была куда выше.

Вадим скрипнул зубами, но не спорил. Он прекрасно знал цену этим цифрам.

— Тогда слушай дальше, — сказал он. — Я думаю, после окончания вакцинации нам стоит снести АЭС к чертям. Целенаправленно. Устроим сплошную зону радиоактивного загрязнения. Зараженные переживут, а все остальные побоятся сюда соваться.

В динамике раздался резкий, злой вдох.

— Даже не думай об этом! — отрезал Варданян. — В области еще сотни тысяч выживших. Старики, дети, обычные семьи. Ты хочешь превратить родную землю в радиоактивную помойку?

Вадим ожидал сопротивления, но не такого яростного. Видимо, для полной перенастройки лояльности нужен прямой биотелепатический контакт с альфой. Пока этого нет, у него остается собственное мнение.

— Тогда как ты видишь войну с ЧВК?

— Война… Ты же понимаешь, что у нас ресурсов почти нет? Мы держим оборону, пока можем, но долго не протянем.

— Конкретнее, — перебил Вадим. — Что у тебя есть в строю? Из флота, из людей?

Варданян хрипло засмеялся, но без радости:

— В строю… громко сказано. Из кораблей — крохи. Четверка боевых катеров еще держатся, фрегат, пара корветов, и то потрепанные до скрипа швов. Недавние налеты дронов здорово нас покоцали, РЛС в хлам. Наземное ПВО худо-бедно отбивается, но у них этих железяк как у