Дело табак - Терри Пратчетт

Ваймс усилил хватку.

– Ты, наверное, думаешь, что я идиот. Между прочим, какой-то тип, которого считают великим мыслителем, однажды сказал: «Познай самого себя». Так вот, я знаю самого себя, мистер Стратфорд, к собственному прискорбию, я знаю себя до донышка, и благодаря этому я знаю тебя не хуже собственного лица в зеркале. Ты мелкий тиран, которому все легче и легче было нарушать закон и который решил, что остальные – ненастоящие люди, не такие, как ты, а для того, кто так думает, не бывает слишком тяжких преступлений. Нет преступлений, на которые бы ты не пошел. Подумай вот о чем: тебя повесят, а лорда Ржава, твоего хозяина, скорее всего, отпустят восвояси. Ты и правда думал, что он тебя защитит?

Распростертый на полу Стратфорд что-то проговорил.

– Прошу прощения, не расслышал!

– Я желаю сделать добровольное признание! – выкрикнул Стратфорд.

Ваймс покачал головой, хоть тот и не мог этого видеть.

– Стратфорд, тебя повесят, что бы ты ни сказал. И я не собираюсь с тобой торговаться. Ты наверняка и сам понимаешь, что тебе нечего предложить. Все очень просто.

Стратфорд прорычал:

– Будь он проклят, я все равно скажу! Ненавижу этого скользкого ублюдка! Что ты от меня хочешь услышать?

Ваймс порадовался, что Стратфорд не видит его лица. Он произнес:

– Не сомневаюсь, патриций Ветинари будет очень рад всему, что вы ему расскажете, сэр. Нрав у него изменчивый, и наверняка есть повешение и повешение.

Стратфорд, тяжело переводя дух, сказал:

– Все пили этот чертов коктейль, я сам видел. Ты выпил три и нализался в стельку!

Послышался смех, и дверь приоткрылась, впустив полоску света.

– Его светлость получил, так сказать, детскую версию, – ответил Вилликинс. – Извините, командор. Имбирь, чили, капелька огуречного сока и много кокосового молока.

– Кстати, очень вкусно, – заметил Ваймс. – Забери его отсюда, Вилликинс, а если попытается что-нибудь выкинуть, ты по природе своей знаешь, что делать.

Вилликинс поклонился и сказал:

– Спасибо, командор, я ценю ваш комплимент.

Отпуск у Сэма Ваймса закончился.

Конечно, последние дни были полны не только развлечений – исключено, если есть клик-башни и люди, которые отправляют сообщения вроде «Не хочу вас беспокоить, но я отниму всего минуточку»… Очень многие не хотели беспокоить Сэма Ваймса, но, сделав над собой огромное усилие, они преодолевали свое нежелание и все-таки его беспокоили. Одним из таких людей – причем его письмо не содержало никаких извинений – был Хэвлок Ветинари. Письмо патриция гласило: «Мы об этом поговорим».

Утром Ваймс нанял небольшую лодку с рулевым и очень приятно провел время, вместе с Юным Сэмом ища моллюсков на камнях одного из многочисленных маленьких островов вблизи побережья. Потом они набрали дров, развели костер, сварили добычу и съели, пользуясь щепками вместо вилок и соревнуясь, кто первым выковыряет скользкий кусочек из раковины. Разумеется, трапезу сопровождали черный хлеб с маслом, а также уйма соли и уксуса, поэтому моллюски на вкус скорее отдавали солью и уксусом, нежели моллюсками, но никто не возражал[33].

Спровадив мужчин из дому, Сибилла на свой тихий лад меняла мир, сидя за письменным столом. Аккуратным курсивным почерком, которому научилась в детстве, она составляла огромное количество клик-сообщений. Одно было адресовано директору Королевской оперы, главной патронессой которой состояла ее светлость, другое – патрицию Ветинари, еще три – секретарю гномьего Короля-под-Горой, секретарю Алмазного короля троллей и секретарю госпожи Марголотты из Убервальда, правительницы всего, что находилось над землей.

Но на этом работа не закончилась. Едва служанка вернулась, отнеся на холм первую порцию сообщений, как ее немедленно послали обратно со второй. Госпожа Сибилла писала письма с редким энтузиазмом, и если на Равнинах и за их пределами в тот день осталась хоть одна значительная личность, не получившая письма от Сибиллы, то лишь потому, что имя этой личности выпало из изящно переплетенной и непрерывно пополняемой маленькой черной книжки… хотя на самом деле книжка была нежно-розовая, с крошечными вышитыми цветочками и вложенным флакончиком духов. Тем не менее по силе морального воздействия с ней могла сравниться разве что баллиста.

Вечером госпожа Сибилла выпила чаю в компании приятельниц – выпускниц Щеботанского колледжа – и приятно провела время за разговором о детях, в то время как мир, движимый письмами, которые неслись над горами и долами с такой скоростью, какую не сумел бы обеспечить ни один волшебник, начал потихоньку меняться.

Ваймс отвел Юного Сэма в зоопарк, где повстречался со сторожами, которые сплошь имели знакомых на «Чудо-Сисси», поэтому для него открыли все двери и почти все клетки. Сам куратор явился посмотреть на радостного шестилетнего мальчика, который методично взвешивал помет жирафа на старинных табачных весах, препарировал его при помощи пары старых кухонных ножей и делал пометки в записной книжке с гоблином на обложке. Но для Сэма Ваймса кульминацией стал слон, которого так ждал Юный Сэм; как только Ваймсы прибыли, Джумбо оказал им большую услугу, и Юный Сэм познал истинное блаженство. Никакой филателист, обнаруживший редкую синюю треугольную марку в никому не нужной, купленной по случаю коллекции не был так счастлив, как Юный Сэм, шагавший с дымящимся ведерком. Юный Сэм увидел слона.

И Сэм Ваймс тоже. Куратор сказал, что Юный Сэм очень талантлив и у него природные склонности к натурфилософии. Заслышав это, счастливый отец благоразумно кивнул и понадеялся на лучшее.

В завершение они побывали на ярмарке, где Ваймс заплатил доллар, чтобы прокатиться на вертушке, а сдачи получил как с четвертака. Когда Ваймс заспорил, смотритель выругался, размахнулся и, к собственному огромному удивлению, ощутил на запястье стальную хватку, после чего его провели через улюлюкающую толпу и вручили ближайшему щеботанскому стражнику, который отсалютовал и спросил, не распишется ли Ваймс у него на шлеме. Мелочь – но, как всегда говорил Ваймс, за мелочами кроются большие дела. Еще он выиграл кокос – несомненное достижение, – а Юный Сэм получил большую карамель, на которой было написано «Щеботан», и у него склеились челюсти (еще одно памятное событие).

Посреди ночи Ваймс, который некоторое время слушал шум прибоя, спросил:

– Ты спишь, дорогая?

Не получив ответа, он, как это обычно делается, немного повысил голос и повторил:

– Ты спишь, дорогая?

– Нет, Сэм, уже не сплю.

Ваймс уставился в потолок.

– Мне интересно, получится ли.

– Ну конечно! Все полны энтузиазма и заинтригованы. Я нажала на столько рычагов, что никакой бес-органайзер бы за мной не угнался. Не беспокойся. А у тебя какие успехи?