Рапсодия гнева - Дмитрий Янковский

– Сомневаюсь, – с нарастающим гневом процедил сквозь зубы Фролов. – Всему всегда есть конец. Безнаказанности тоже. Должен быть, по крайней мере. Ладно, я пойду, хорошо? Ты не обижайся, что я пропадаю. Ну… Какие-то трудные дни. Надо их пережить, вот и все.

– Я понимаю, – тихо сказала Марина.

Саша знал, что она действительно понимает.

Трубка щелчком придавила рычаг, ветер свистнул в разбитых стеклах телефонной будки.

Теперь надо точно решить, что делать.

Душа болела, словно изрезанная осколком стекла, лоб над бровями свело в напряжении. И все же Саша, отойдя от телефонной будки, улыбнулся. Через силу, но так было нужно.

– Поработаем, братишка, – подмигнул он хмурым набегающим тучам. – Только теперь никаких мин. А тебе оттуда корректировать будет сподручней. Веришь?

В эту ночь Японец не спал, много курил, то и дело поглядывал из-за занавески на пристройку, в которой разместилась Таня. Джек общался с мокрицами в телефонном колодце, а Саша сидел в сарае и набивал патронташ.

Девять здоровенных хищных патронов. Пламя керосинки плясало на латунных боках гильз, отсвечивало в зеркалах капсюлей. Фролов аккуратно обтер их ветошью – и так не снайперские, надо бережно обращаться. Баланс, конечно, хреновый, прецессия чудовищная, но стандартных все равно не достать. В голову с двух километров не стрельнешь, но это просто нужно учитывать.

Постоянно думалось об Андрее. Красная кровь, красный лоскут флажка, маки… Саша осторожно вложил первый патрон в патронташ.

Ощущение чужого присутствия всколыхнуло сердце двумя неровными ударами, Фролов привычно прислушался, по шагам сразу узнал Японца.

– Носит нелегкая… – тихо шепнул в полутьме.

Пришлось поставить винтовку патронташем к стене, остальные патроны в карман – штаны оттопырились несоразмерно. Саша прикрыл все это выправленной рубашкой и стал ждать, когда скрипнет дверь.

– Чистишь? – с порога спросил Японец.

– Шел бы спать… – Саша выглядел темным силуэтом на фоне дров. – Чего колобродишь?

– Поговорить надо.

– Нашел время…

– Ну не спится…

Японец присел на корточки и глянул в жаркое керосиновое пламя. За подкопченным стеклом пламя встревоженно колыхнулось.

– Прости, командир… – неуверенно вымолвил он.

Фролов удивленно поднял брови. Такое обращение он слышал от Женьки впервые.

– У меня что-то крышу совсем сорвало… – вздохнул Японец. – Извини. Сильно был на идиота похож?

– Сильно, – коротко ответил Саша.

Он никак не мог понять, что все это значит.

– Ладно, не грузись. – Фролов подавил в себе беспокойство, вызванное непониманием. – Говори, чего принесло?

– Я про юсовцев… – сказал Японец, в его голосе не осталось и следа неуверенности. – Ты ведь не просто так Обманщика чистишь, да? Я же знаю, мне Джек сказал, что у тебя друг погиб. Собрался мочить виноватых?

– Сопли утри, потом суй нос в чужие дела.

Видно было, что Женька обиделся, но за лицом следил, будто ничего не случилось.

– Я сегодня весь вечер думал, – спокойно продолжил он. – Про Алекса, вообще про юсовцев, про Таню. Я не знаю, что делать.

– Зато я знаю. – Саша начал терять терпение. – Иди спать.

– Не могу. И хватит меня чморить… Достал уже, командир, честное слово. Я действительно хочу разобраться. С одной стороны, американцы ведут себя как последние твари, их надо бы вырезать под корень, но с другой… Саша, мы ведь тогда ничем не станем от них отличаться. Это будет тоже самое, только наоборот. Посмотри сам – десантников пригласила Украина, это их внутреннее дело, а ты собираешься лезть в него своим… рылом.

Женька поднял взгляд в ожидании хлесткого слова, может, даже удара. Саша сидел неподвижно.

– Ты становишься как юсовец, – переведя дух, добавил Японец. – Если что не по-твоему, сразу карать. Только они карали Югославию с высоты двадцати километров, а ты с дистанции в два километра. Какая разница? Главное – с недостижимых позиций.

– Значит, им можно, а мне нельзя? – кривовато усмехнулся Фролов.

Пламя керосинки плясало на лицах, делая черты особенно жесткими.

– Тогда за что ты собираешься в них стрелять? Мстить за друга? Так это случайность, авария. Они не убивали его. Может, даже он сам хотел убить американского офицера. Вот если бы навстречу несся не «хаммер», а наша машина, он бы пошел на таран?

– Пошел бы, – уверенно напрягся Фролов. – Я его слишком хорошо знаю. За детей бы подставился независимо ни от чего. Просто он чувствовал, знал, что что-то случится. И виной будут именно юсовцы. Так и вышло. Да и не случайность это! Если бы америкосы не наглели везде, куда суются, ничего бы такого не случилось. На дорогу перед автобусами мог выехать и наш пьяный, и неумелый солдат из соседней части. Но все-таки выехал именно юсовец. По-другому и быть не могло! Из всего многообразия зла всегда выпирает самое злое.

– Значит, ты считаешь себя великим и непогрешимым судией? – иронично сощурился Женька. – Выработал систему, как отличить Добро от Зла, теперь лепишь ее ко всему, судишь и караешь?

– Но кто-то же должен карать?

– Ты уверен? – В голосе Японца послышался явный оттенок грусти. – Мне тоже не нравятся американцы, не нравится то, что они вытворяют на наших, да и не только на наших землях. Но я не вижу, для себя лично не вижу, никакого повода вступать с ними в конфликт. Их все равно рассудит история, может, Бог, если он есть. Не знаю…

– А я не могу ждать, когда Бог удосужится вставить им хороший фитиль в задницу, – фыркнул Саша. – Все очень просто. Пока они убивают наших, я хочу убивать их.

– Разве они многих убили?

– Да какая разница? Убийство – это просто абстрактное понятие, такое же, как Зло, например. Насильник никого не убил, но как, по-твоему, он заслуживает смерти?

– Это разные вещи… – немного смутился Японец.

– Это одно и то же! – Фролов перешел из обороны в нападение. – Существует Зло, которое можно вполне приравнять к убийству. Ты хоть понимаешь, что значит для человека остаться без жилья? Это хуже убийства! Если человек умер, то он умер, а стать бомжом… Неизвестно, что хуже.

Женька слушал внимательно, но лицо опустил – не видно.

– Иногда мне кажется, что ты полный псих, – как-то слишком спокойно прервал он Сашу. Потом задумался на секунду и добавил: – А иногда нет. Но… Я точно знаю одно – нельзя убивать человека только за то, что он американец.

– В книжках прочел? – скривился Саша. – Я тоже читал. Мол, в каждой нации есть плохие, но хороших все равно больше. Сам-то хоть веришь?

– Так должно быть. Даже нет разницы, есть оно так или нет. Так должно быть, и именно к этому нужно стремиться.