Дороги и сны - Оксана Панкеева

Дежурство прошло на удивление спокойно — даже обещанные гигантские насекомые не подползали к защитному пологу в поисках поживы, не говоря уж о местных разбойниках, которые встречались в пустошах куда реже. О чем Кантор и отчитался, разбудив мэтра в полночь, чтобы передать пост.

— Хорошо, — кивнул тот, выбираясь из-под одеяла и приглаживая растрепанные русые пряди. — Надеюсь, мы еще и завтра поспим спокойно, тут по пути еще один Оазис, значит, местность тоже регулярно зачищается. А плохо кое-что другое.

— Что? — честно подбросил реплику Кантор, скорее по театральной привычке, чем по необходимости. И так ясно, что мэтр не нуждается в наводящих вопросах, раз уж сам заговорил.

Герой поднялся, отошел подальше от спящих товарищей, поманив за собой Кантора, и присел по другую сторону костра.

— Плохо то, что ты целый день пристально всматриваешься в меня, вместо того чтобы уделить надлежащее внимание окрестностям. Сегодня это еще не имело печальных последствий, возможно, обойдется и завтра, но, когда мы выедем в дикие пустоши, твой интерес к моей персоне может закончиться печально. Если ты хочешь что-то знать — спроси и не мучайся.

— Как? — выпалил Кантор, вложив в одно-единственное слово все вопросы, копившиеся в голове с самого утра.

Волшебник грустно усмехнулся:

— Мы с Истраном были немного похожи. Внешне. Раз уж мы оказались на одном острове и раз уж его угораздило там умереть, самым логичным решением было взять его имя.

— И никто не заметил?

— Морриган и Алиенна меня прикрыли — ради того чтобы я вернулся, они и не на то были готовы. В остальном… Я был сильнее Истрана как маг. А скрыть лишнюю Силу проще, чем имитировать недостающую. Мы принадлежали к одной школе, и, хотя изначально у нас была разная специализация, все же столько лет на острове надо было чем-то заниматься, просто чтобы не свихнуться со скуки. Я в совершенстве изучил пятую стихию, которой в юности уделял незаслуженно мало внимания, и приобрел базовые познания о школе Дубового Корня. Истран в свою очередь достиг заметных успехов в боевой магии…

— А характер, повадки, манера двигаться, речь, голос, в конце концов?

— И этот вопрос мне задает человек, который шесть лет успешно морочил головы всему континенту, включая старых друзей? — В голосе волшебника промелькнули хорошо знакомые нотки добродушной насмешки. — Все меняется, друг мой, и мы меняемся с годами. Особенно если двум разным людям доводится много лет жить вместе на ограниченном пространстве и ежедневно общаться только друг с другом. За эти годы мы стали похожи и в манерах, и в речи, и даже во взглядах. Многие потом говорили: «Отшельничество пошло Истрану на пользу, он стал не таким занудой, как раньше». Если учесть, что настоящий я никогда в занудстве замечен не был, можешь представить себе, что со мной сделали эти сорок лет в его обществе. Ты бы знал, каких усилий мне стоит сейчас удерживаться от чтения нотаций Мафею, который, должен заметить, ведет себя не то что неподобающе, а попросту безобразно! Я уж не говорю о нашем добром хозяине, господине Викторе, — если бы я высказал ему все, что в глубине души считаю нужным, он бы меня убил, наверное.

— Да ну… — недоверчиво протянул Кантор, но мэтр немедленно его перебил:

— Припомни сам, сколько раз ты испытывал желание пришибить на месте его величество или хотя бы огреть чем-нибудь тяжелым?

— А ваш сосед по острову, настоящий мэтр Истран, точно умер ненасильственной смертью? — не остался в долгу Кантор.

— К тому времени я к нему давно привык, — рассмеялся волшебник. — А вот в первые месяцы знакомства действительно испытывал сильное желание стукнуть его или придушить. Однако, будучи человеком цивилизованным и просвещенным, всякий раз отдавал предпочтение старой доброй «завесе безмолвия». Полагаю, теперь ты знаешь все, что хотел? Надеюсь, уж ты-то не станешь задавать мне глупый вопрос «почему?»

— Тоже не хотели становиться живой легендой? — невесело ухмыльнулся Кантор.

— Я знал, что ты поймешь. Только боюсь, получилось это у меня ничуть не лучше, чем у тебя.

— Может, еще выкрутитесь как-нибудь?

— Сомневаюсь. Я совершенно не контролирую свой внешний вид, возраст может смениться от чего угодно. Стоит мне один раз «поплыть» в присутствии Мафея так же, как это случилось пару недель назад, и плакали все мои тайны. — Мэтр грустно вздохнул и пристально всмотрелся в темноту. — Иди спи. И пожалуйста, завтра не рассматривай меня, как слона в зоопарке, а также не забывай, что ко мне следует обращаться на «ты». Иначе я сам сбиваюсь, начинаю величать Мафея его высочеством, а всех прочих господами…

— Я постараюсь, — пообещал Кантор, в глубине души полностью согласный с почтенным мэтром в том, что тайны его долго не проживут.

Макс помянул недобрым словом тяжкий физический труд и свою коварно подкравшуюся старость и с протяжным оханьем разогнул спину.

— Ото ж, — насмешливо отозвался Казак, откладывая кисточку и любуясь на свое творение. — Это тебе не принцессам глазки строить.

— В те времена, когда я строил глазки принцессам, я и копать мог без вреда для здоровья, — проворчал Макс. — Говорил же, надо было их в одну братскую могилу сложить и не мучиться.

— Нет, ну это ты совсем не прав, — возразил переселенец и, легко поднявшись на ноги, подхватил горшочек с краской. — Христя просила похоронить ее рядом с тем охотником, но не в одной могиле, а то ей неловко. Бабця и хлопчик тоже вряд ли были бы рады, если бы мы их в одну яму запихнули. Складывать вместе хороших людей и всяких злыдней опять-таки нехорошо. Этот твой Хосе Игнасио вовсе ни туды ни сюды: с одной стороны, скотина, а с другой — вроде и покаялся. Вот и осталось только два таких непотребных злодея, которых и в одну могилу закопать не жалко. Да нехай, ну подумаешь, покопали трошки, размялись… Сейчас вот пойдем отдохнем, а завтра зажарим ту курицу, что осталась, и подумаем, что дальше делать.

— Что тут думать… — вздохнул Макс — Перво-наперво надо наведаться в Аррехо — проверить то, что порассказал мне этот покойник, и заодно лошадь тебе купить. А потом, видимо, придется мне к своим пешком добираться, лесами-горами. А ты меня проводишь.

Он еще раз оглянулся на ровный рядок свежих холмиков, украшенных крестиками, изготовленными из разобранной ограды и веревочек. На каждом красовалась дощечка — кое-где с именами и датами, а кое-где только с бесхитростной эпитафией. На последней дощечке мстительной рукой обиженного Казака было выведено: «Какой-то разбойник, как звать — не знаю; и тот подлюка, что меня бесчестно в спину застрелил».

— А что, сам ты по лесу гулять боишься? — хохотнул переселенец, но отказываться не стал.

— Я не бессмертный, — огрызнулся Макс.

— А в этом Аррехо ты чего забыл?

— Надо одно местечко прощупать, но самому мне туда соваться нельзя, меня там в лицо знают. Через эту лавку прошел один из артефактов, за которыми сейчас гоняется посланник Повелителя. Нам надо успеть выяснить куда, пока демон до этой лавки не добрался. А потом посмотрим, может, если в столице большого шума не будет или он к тому времени уляжется, то и через леса пробираться не придется. Подробности обсудим завтра, а сейчас пойдем спать. Во-первых, я устал, а во-вторых, может, меня кто-то сейчас по снам ищет, а я тут в добровольные могильщики записался.