Представитель - Алекс Орлов

Майк проспал совсем немного, часа два или три, а затем его разбудило легкое, но настойчивое прикосновение Мэнди.

Она сидела рядом с Майком, прямо на полу, как сидят собаки, и гладила его по плечу.

– Я знаю, кто ты, – сказал она и улыбнулась. Свет от уличных фонарей проникал сквозь неплотные занавески, и на лице Мэнди отображались замысловатые узоры.

– Ты – Майк, – сказала Мэнди. – Прошлой ночью мы с тобой летали...

– Правильно, – с облегчением ответил Майк. Он боялся, что Мэнди спутает его с кем-нибудь еще – например, с Дьюком.

– Я хочу снова полететь с тобой, – прошептала Мэнди.

– Для этого тебе нужно... уколоться? – то ли напомнил, то ли спросил Майк.

– Я уже, – радостно призналась Мэнди и уселась на Майка верхом. По улице проехала машина с включенными фарами, и луч света упал на лицо Мэнди. Выражение ее глаз поразило и даже слегка испугало Майка.

Потом все пошло, как и прошлой ночью. Та же страсть и напор со стороны Мэнди и тот же, не менее страстный отклик Майка. Однако что-то давало ему силы защищаться и не падать так глубоко в пропасть блаженства, где он пребывал всю прошлую ночь.

Между тем в движениях Мэнди и даже в ее голосе появились какие-то заметные изменения, какая-то нечеловеческая первобытная мощь. В один из последних аккордов Майк выгнулся дугой, но вместо того чтобы исторгнуть стон, неожиданно для самого себя сказал громко и отчетливо:

– Мэнди, тебе нужно лечиться...

– О да-а, милый, мы будем лечиться – ты и я.

– Я говорю серьезно, Мэнди, ты не должна больше колоть себе эту дрянь.

– Это не дрянь, Майк, – прошептала Мэнди, нежно водя пальчиками по его груди. – Это мое лекарство... И ты знаешь, я должна принять еще, а то мне сегодня плохо летается. Или это ты стал тяжелым, как Дьюк?..

Мэнди захихикала и поднялась, чтобы взять еще одну ампулу.

Майк же отвернулся к стене и решил во что бы то ни стало заснуть. У него с утра было намечено много дел, а эта наркоманка пусть колется, сколько ей вздумается. И вспоминает всяких там дькжов.

Однако он плохо знал Мэнди, которая, вколов новую дозу, снова завелась сама и в мгновение ока увлекла за собой Майка. И снова завертелась буря страсти, подхлестывая уставшую плоть и настойчиво тормоша сонный разум.

Лишь под утро, когда наслаждение, вперемешку с кошмаром, наконец иссякло, Майк забылся тяжелым сном. Он устал так, что мог проспать сутки кряду, но Шило растолкал его, когда еще не было и восьми.

– Майк, проснись! Майк! – Шило настойчиво тряс парня за плечо, однако его голова болталась, как у мертвого. Он был жив, но у него не было сил выбраться из объятий сна.