Опиумная война - Ребекка Куанг

Вблизи сходство Чахана и Кары было очевидным. Он был выше сестры, но такой же стройный, как птица. Высокие скулы и запавшие щеки, а под глубоко посаженными светлыми глазами пролегли тени.

— Я к вам присоединюсь? — спросил он, но прозвучало это, скорее, как приказ.

Юнеген тут же подвинулся. Чахан обогнул стол и сел точно напротив Рин. Он осторожно облокотился на стол, сплел пальцы и положил на них подбородок.

— Так, значит, ты новая спирка, — сказал он.

Он сильно напоминал Цзяна. И дело было не только в белых волосах и худощавой фигуре, но и во взгляде — он словно смотрел сквозь нее, куда-то за спину. А когда посмотрел прямо на нее, у Рин возникло неприятное чувство, что ее обыскивают, словно он видел сквозь одежду.

Она никогда не встречала такие глаза. Невероятно огромные глаза на узком лице. У него не было ни зрачков, ни радужки.

Рин с деланым спокойствием взяла ложку.

— Да, это я.

Уголок его губ приподнялся.

— Алтан сказал, у тебя какие-то проблемы.

Бацзы поперхнулся и закашлялся над тарелкой.

Рин почувствовала, как щеки полыхнули жаром.

— Что-что?

Они с Алтаном полдня обсуждали именно это? Мысль о том, что Алтан говорит о ее изъянах с незнакомцем, была глубоко унизительна.

— Тебе удалось вызвать Феникса после Синегарда? — поинтересовался Чахан.

«Могу поспорить, что натравлю его на тебя хоть сейчас, говнюк».

Она крепче сжала ложку.

— Я над этим работаю.

— Алтан, похоже, считает, что ты застряла.

Судя по виду Юнегена, он явно хотел оказаться где-нибудь в другом месте.

Рин стиснула зубы.

— Он ошибается.

Чахан покровительственно улыбнулся.

— Могу тебе помочь. Я его Провидец. В этом я мастер. Я путешествую по миру духов. Разговариваю с богами. Я не вызываю их, но знаю путь в Пантеон лучше, чем кто-либо другой. И если у тебя проблемы, я могу помочь тебе снова найти путь к богу.

— У меня нет никаких проблем, — огрызнулась она. — На болотах я испугалась. А теперь не боюсь.

И это была правда. Рин подозревала, что могла бы вызвать Феникса хоть сейчас, прямо в столовой, если бы попросил Алтан. Если бы Алтан снизошел до разговора с ней, не считая приказов. Если бы Алтан доверил ей более серьезное задание, чем патрулировать городские кварталы, где ничего не происходило.

Чахан поднял брови.

— Алтан не так в этом уверен.

— Тогда пусть Алтан прочистит мозги, — рявкнула она и тут же пожалела об этом. Одно дело — разочаровать Алтана, но жаловаться его заместителю — совсем другое.

Все за столом перестали притворяться, что едят. Бацзы и Юнеген ерзали, как будто хотят уйти, и косились в сторону.

Но Чахан только развеселился.

— Так ты считаешь его говнюком?

Внутри у Рин полыхнула ярость. Испарились последние остатки осторожности.

— Он нетерпелив, слишком требователен, параноидально подозрителен и…

— Слушай, сейчас все на грани, — поспешно прервал ее Бацзы. — Не стоит жаловаться. Чахан, нет нужды говорить… В смысле…

Чахан забарабанил пальцами по столу.

— Бацзы. Юнеген. Я хочу поговорить с Рин наедине.

Он говорил таким властным тоном, так надменно, что Рин уже ждала, как Бацзы пошлет его куда подальше, но Бацзы с Юнегеном просто забрали миски и вышли из-за стола. Она потрясенно смотрела, как они молча ушли в другой конец зала. Даже Алтану не подчинялись так беспрекословно.

Когда никто не мог их услышать, Чахан подался вперед.

— Если ты еще когда-нибудь заговоришь об Алтане в таком тоне, — спокойно сказал он, — я тебя убью.

Чахан мог запугать Бацзы и Юнегена, но Рин слишком разозлилась, чтобы бояться.

— Ну, так попробуй, — огрызнулась она. — Хотя мы не можем вот так разбрасываться воинами.

Чахан ухмыльнулся:

— Алтан сказал, что с тобой непросто.

Рин ответила настороженным взглядом.

— И он не ошибся.

— Так, значит, ты его не уважаешь.

— Уважаю. Просто я… Просто он…

Другой. Параноик. Не тот командир, каким я его себе представляла…

Ей не хотелось признавать, что Алтан ее пугает.

Но Чахан заговорил с удивительным сочувствием:

— Ты должна понять. Алтан недавно стал командиром. Он пытается разобраться, что делать, в точности как ты. Он напуган.

Напуган? Рин чуть не засмеялась. За последние две недели Алтан задумал столько операций, как будто пытается в одиночку одолеть Муген.

— Алтан не знает, что такое страх.

— Алтан, вероятно, самый лучший мастер боевых искусств в сегодняшнем Никане. А может, и в мире, — сказал Чахан. — Но всю жизнь он только подчинялся приказам. Смерть Тюра нас ошеломила. Алтан не был готов занять его место. Ему трудно быть командующим. Он не знает, как наладить отношения с наместниками. Он живет на пределе. Пытается вести войну силами взвода из десяти человек. И вот-вот ее проиграет.

— Думаешь, мы не удержим Хурдалейн?

— Думаю, мы никогда и не собирались его удерживать. Хурдалейн — это жертва, за его кровь мы купили время. Алтан проиграет, потому что Хурдалейн невозможно удержать, и когда это произойдет, то сломает Алтана.

— Алтана не сломить, — возразила Рин.

Алтан — самый сильный боец, какого она видела. Алтана не сломить.

— Алтан куда более уязвим, чем тебе кажется, — сказал Чахан. — Он сгибается под тяжестью ноши командования, разве ты не видишь? Это для него новая территория, и он прилагает столько усилий, потому что ему нужна только победа.

Рин закатила глаза.

— Всей стране нужна победа.

Чахан покачал головой.

— Я не об этом. Алтан привык побеждать. Его всю жизнь возносят на пьедестал. Он же последний спирец, национальное достояние. Лучший студент академии. Любимчик Тюра среди цыке. Его постоянно кормили похвалами — как он хорош в разрушении, но здесь он похвал не получает, тем более когда свои же бойцы его не слушаются.

— Я не…

— Да брось, Рин. Ты ведешь себя, как стерва, и только потому, что Алтан не гладит тебя по головке и не говорит, какая ты молодец.

Она встала и хлопнула ладонями по столу.

— Слушай, говнюк, не учи меня, как себя вести.

— И все же это моя обязанность как лейтенанта подразделения. — Чахан неспешно оглядел ее с таким самодовольным видом, что Рин задрожала от желания приложить его об стол физиономией. — Твой долг — подчиняться. А мой — проследить за тем, чтобы ты не облажалась. Так что давай-ка, подбери нюни, научись вызывать проклятый огонь и избавь Алтана хотя бы от одной проблемы. Все ясно?