Звёздный огонь - Наталия Осояну

Умберто хотел сказать что-то язвительное, но его отвлек какой-то странный звук — не то стон, не то всхлип. Он оглянулся, Крейн тоже поднял голову: Ролан, о котором оба моряка забыли, глядел на них широко раскрытыми глазами, его лицо побелело от страха.

— Вы теперь меня убьете? — спросил он севшим голосом.

Пираты переглянулись.

— А это идея, — сказал Крейн. — Здорово придумано!

— Да уж! — фыркнул Умберто. — По крайней мере, вербовщик точно ничего не получит — и то хорошо…

* * *

— Всё, надоело! — Джа-Джинни швырнул карты на стол и отвернулся. Крылан успел потерять счет сегодняшним победам: Бэр в картах был не силен, обыграть его не стоило труда, и поэтому настроение Джа-Джинни начало портиться ещё около полудня, а теперь была уже глубокая ночь. Останься Эсме на корабле, он прервал бы игру ради возможности поболтать с целительницей о том, о сем, но девушке повезло — капитан её отпустил. «Пожалеешь, — сказал ему крылан ещё утром. — Мне кажется, она задумала какую-то проделку». «Я был бы только рад, — парировал Крейн. — Тем самым она окончательно докажет, что оказалась на борту моего судна не зря!»

Сейчас Джа-Джинни вполне созрел для того, чтобы признаться самому себе: он никаких странностей в поведении Эсме не заметил, а просто хотел схитрить, чтобы не лишиться достойной компании на время вынужденного заточения.

— Скучно, — пробормотал крылан. — Пресветлая, я помираю от скуки!

Бэр, пыхтя от усердия, собирал рассыпавшиеся карты; сейчас он вовсе не был похож на того сурового гиганта, который наводил ужас на матросов «Невесты ветра» и мог за какую-нибудь провинность с одного удара выбить дух из кого угодно. Джа-Джинни наблюдал за гроганом, прищурив глаза: он догадывался, отчего этот лохматый верзила так спокойно и добродушно ведет себя, когда они остаются вдвоем. «Считаешь, мы похожи? — спросил крылан мысленно, зная, что ответа на вопрос не получит. — Мы оба — бывшие рабы. В чем-то ты прав, дружище — вот сегодня, к примеру, нам обоим не спится…»

Что-то стукнуло, звякнуло, и по ступенькам трапа кубарем скатился Кузнечик. Джа-Джинни и Бэр уставились на юнгу, который, сонно моргая и потирая ушибленный локоть, сказал:

— Джа-Джинни, тебя капитан в своей каюте ждет. В смысле, настоящий капитан…

Крылан возликовал, но внешне остался бесстрастным.

— Случилось чего?

— Иди и сам увидишь, — ответил мальчишка и зевнул. — Чего он сам тебя не позвал? Не понимаю…

Джа-Джинни понимал — Крейн рассказал ему о том, что истончившаяся нить не позволяла наблюдать за командой и отдавать приказы. Крылан забеспокоился, но магус убедил его, что всё будет в порядке и неприятностей ждать не стоит. В тот момент проще всего было ему поверить, что Джа-Джинни и сделал, но теперь тревога вернулась.

«Ладно, — подумал он. — Сейчас узнаем, что произошло».

В большой каюте, как выяснилось, его ждал не только Крейн. Там было довольно многолюдно: Хаген, Умберто, закутавшаяся в плащ Эсме, чье лицо было таким же заспанным, как и физиономия Кузнечика… но больше всего крылана удивил посторонний — какой-то молодой рыбак, донельзя смущенный столь разношерстным обществом и, похоже, чем-то напуганный.

— Так это и правда вы… — пролепетал незнакомец, увидев черные крылья Джа-Джинни. — Здесь, в Эверре… ох, Заступница…

— Что происходит, Кристобаль? — мрачно поинтересовался человек-птица, устремив тяжелый взгляд на Крейна, чьи разноцветные глаза в сумраке каюты заметно поблескивали. — Зачем ты приволок сюда этого парня?

Он не стал продолжать, хотя и мог бы: «…парня, которого ты собираешься либо принять в команду, либо убить».

— Мне нужен твой совет, друг, — сказал магус. — Видишь ли, этот юноша сделал большую глупость — заключил договор с императорским вербовщиком, который позабыл сообщить о том, что по договору его лодку превратят в плавучее черное недоразумение.

— И что же? — спросил Джа-Джинни, становясь ещё мрачнее.

— Договор заверил один из местных корабелов.

Крылан присвистнул: в прошлом он не раз видел тех навигаторов, чья верность Капитану-Императору накрепко скреплялась невидимым знаком — печатью. Фрегат никогда не лжет, и если ему приказано следить, чтобы и капитан не лгал…

— Значит, ничего нельзя сделать, — сказал он, вздохнув. — Сочувствую, малый, но ты должен был сам понимать, на что идешь. Ни один корабел не сможет снять печать, даже тот, который её ставил. Такой договор может расторгнуть только сам Великий шторм.

— Я тоже об этом думаю. — Крейн усмехнулся, и что-то было в этой усмешке странное. — Какие есть варианты, друзья?

Джа-Джинни непонимающе нахмурился, оглядел собравшихся в каюте — Хаген выглядел растерянным и встревоженным, мрачный как туча Умберто сверлил взглядом затылок Крейна, а Эсме безучастно разглядывала вышивку на своем плаще. Он вдруг понял, что молодой рыбак, которого Крейн по непонятным причинам взялся спасать, не просто напуган, а напуган до полусмерти…

— Эй! — воскликнул крылан, и перья у него на загривке встопорщились, придавая человеку-птице довольно жуткий вид. — Уж не хочешь ли ты сказать, Кристобаль, что намерен его убить?

Парнишка вздрогнул, а магус кивнул и проговорил беззаботным тоном:

— Именно! Вопрос только в том, каким образом это лучше сделать.

…Ну да, конечно. У них есть Эсме, которой не в диковинку возвращать моряков с того света, выдергивая их из цепких объятий Повелителя штормов. Когда изумление и возмущение схлынули, Джа-Джинни вынужден был признать, что план Крейна не так безумен, как кажется: в тот момент, когда этот рыбак умрет, его связующая нить с лодкой оборвется, и от печати останется лишь воспоминание. Но что же случится дальше?..

Джа-Джинни покачал головой.

— Не выйдет, Кристобаль. Пусть Эсме меня исправит, но, по-моему, все те, кого она спасала, были смертельно ранеными, а не мертвыми. Покойника воскресить… это ведь как в той сказке про рукодельницу с острова Террион, разве нет? Только в обмен на жизнь целителя, да и то без гарантии.

Лоб Эсме прорезала глубокая морщина, но что-нибудь сказать в ответ на слова крылана девушка не пожелала, как будто происходящее ей было безразлично. Крейн тоже удивил Джа-Джинни — он вовсе не выглядел обескураженным, словно услышал именно то, чего ожидал.

— Я об этом успел подумать. Видишь ли, Ролану достаточно будет оказаться очень близко к смерти, но не умирать. Связующая нить истончится, а уж дальше я позабочусь о том, чтобы снять печать.

— Почему бы тебе самому не оборвать её? — вдруг заговорил Умберто, перебивая капитана. — Сам же говорил, что Эрдан…

Крейн помрачнел.

— Единожды оборвавшись, — сказал он, — связующая нить уже никогда не восстановится. Думаю, нашего друга такой вариант не устроит.