Ведьмоспас - Евгений Лобачев

Ошарашенные пришельцы переглянулись.

— Это что, сатанисты что ли тут? — поинтересовался один из них — пузатенький субъект с не по росту длинной черной дубинкой. Как будто в ответ из-за каретного колеса высунулся заяц. Оценив обстановку, он подковылял к толстячку. Милиционер покосился на зверя.

— Ты чего, косой?

Косой, обнадеженный вниманием, встал на задние лапы, а передними обвил его ляжку. Товарищи поспешно отодвинулись от осчастливленного заячьей любовью.

— Кто его знает. Может, бешеный, — прокомментировал усатый дедок в кепи со слегка погнутой кокардой.

— Как — бешеный? — толстячок тихонько дрыгнул ногой. — Зайчик, ты эта… отвали. Пойди, на травке попасись. Пошел вон. Кыш. Сгинь, зараза!

Вопли и дрыганье лишь раззадорили косого. Закатив глаза, он принялся упоенно переминаться с лапы на лапу.

— Да оторвите вы его! — взмолился толстячок. — Чего ржете как мерины?!

Ему не ответили. Все, кто находился на поляне, рухнули на траву и корчились в припадках безудержного смеха.

Когда хохотать уже не осталось сил, Люба откинула крышку Боекомплекта.

За всеми этими событиями никому не пришло в голову, что Геремор не выходит из избушки подозрительно долго. Вспомнить его существовании заставил оглушительный грохот, донесшийся из-за бревенчатых стен.

С треском распахнулось чердачное окно. Мелькнуло и ударилось в березу напротив нечто, похожее на лоскутную куклу. Посыпалась пыль и сбитые веточки. Следом, ругаясь на всех мыслимых языках, рухнул Геремор.

Вид эльфа был страшен. Волосы торчали клочками, глаз заплыл синяком. Одежда состояла главным образом из дыр.

— Любимая, твой лик мне душу согревает, — пропел Геремор, взглянув снизу вверх на подоспевшую Любу. Но через миг его голос сделался хриплым от ярости.

— Какая сволочь оставила там пылегада?!

Олло сжался от ужаса.

— Какая подлая сволочь это сделала?! — продолжал бушевать Геремор, поднимаясь с земли. — Какая гадская рыжая безмозглая сволочь?!

Олло вдруг заметил, что люди расступились, и он оказался в центре круга. Все смотрели на него почти с ненавистью, и даже заяц насупился.

— Как мы достанем Священный Сундук для нашей любимой?! — проревел Геремор. Наташа подошла к Олло и отвесила оплеуху.

В это время послышался стрекот и на поляну упала огромная тень.

— Поляна! — крикнул Миша. Голос относило ветром — собрав остаток сил, Улс несся с такой скоростью, что седоки едва удерживались на его спине. — Они на поляне. Должно быть, эльфы спрятали сундук в избушке.

С высоты поляна представлялась круглой вмятиной на пушистом одеяле леса. Над ней завис и медленно снижался вертолет.

Дмитрий Андреич наклонился к самому уху милиционера.

— Журналюги! Их-то куда понесло? Щас Любка вдарит заклинанием и заграбастает еще и вертолет!

— Надо их остановить!

Оба замахали руками и заорали. С ближайшего дерева сорвалась стая ворон. Сердито каркая, птицы заметались над лесом. Но журналисты не замечали ничего. Вертолет продолжал снижаться.

— Журррналюги, — зарычал Дмитрий Андреич. — Везде лезут, а когда надо — не дозовешься!

— Журналюги? — подал голос Улс. — Вы так называете слепцов?

Старик заворчал.

— Слепцы, как же. Глазастей клопов. Только и глядят, чтобы влезть, куда не надо. А как до дела… Эй, уроды!

— Эгегей! — подхватил Йорик. — Акулы пера! Виртуозы ластика! Газеткины дети!

— Тихо оба! — прикрикнул Миша. — Сейчас они нас заметят. Улс, покажись!

— Как отощал-то! — воскликнул Дмитрий Андреич, когда прямо из ничего появилась драконья спина, похожая на хребет музейного динозавра, обтянутый розовым дерматином.

— Ничего, подкормлюсь, — сказал Улс слабым голосом. Путешествие отняло у него почти все силы.

Вертолет, наполовину исчезнувший за деревьями, вдруг замер, а потом пошел вверх куда быстрей, чем до того опускался.

Вертолет исчез столь же внезапно, как и появился. Можно было вернуться к делам.

Люба сложила губки бантиком. «Скорпионий хвост» поймал и отразил солнечный луч. Олло ощутил на щеке поцелуй.

— Олло, ты ведь меня любишь? — проворковала девушка. Эльф сглотнул и изобразил на лице неимоверное счастье. Получилось не очень — гримаса пациента, попавшего в лапы начинающего стоматолога и изо всех сил старающегося показать, что ему не больно. Люба нахмурилась.

— Олло не любит меня? — вопросила она с угрозой.

Олло замахал руками.

— Что ты! Люблю… Козочка моя.

Эльфа передернуло от произнесенного им комплимента, но Любу, похоже, он успокоил: действие «Недельки» заставляло привороженных нести и не такую чушь.

— Раз ты меня любишь, пойди, успокой своего…

— Пылегада, — услужливо подсказал Геремор.

— Щас… то есть, счастлив бы помочь, но бессилен.

— Что такое?

— Понимаешь… ммм… скорпиончик мой, нужно использовать заклинание, а я потерял Боекомплект. Тогда… там… на холме.

— Боекомплект есть у меня, — сказала Люба. — Назови заклинание.

— Понимаешь, понимаешь, оно очень длинное и сложное, — затараторил Олло, изо всех сил стараясь придать лицу скорбное выражение. — Одна ошибка — и…

Девушка протянула золотую коробочку.

— Держи.

Не веря своему счастью, Олло ощутил на ладони грозную тяжесть Боекомплекта. «Все так просто! Все так просто!» — вертелось в голове. — «Вот сейчас…» Пальцы сами начертали руну парализующего заклинания.

— Карроо праа ахрр! — прогорланил Олло, спугнув сороку, присевшую отдохнуть на крышу избушки. Голубая волна пронеслась над поляной. В воздухе столкнулись стрекозы. Замерла мышь, тащившая к норе стручок дикого гороха. С травы на землю с тихим шорохом посыпались кузнечики.

Но ничего этого Олло не заметил. Во все глаза эльф таращился на злодейскую компанию.

— Это что, так и должно быть? — спросила Люба, глядя то на одного, то на другого соратника. — Он не должен был пойти в избушку, и там…

— Олло, ты что за ерунду наколдовал? — задал вопрос Геремор.

Олло округлил глаза.

— Вы… вы… во имя богов, вы должны были окаменеть…

Люба зло сощурилась.

— Видишь ли, Заззу любезно согласился усовершенствовать «Недельку». Те, кого я приворожила, защищены от действия… — она на миг умолкла, припоминая формулировку, — от действия штатных заклинаний. Так что, не дури и отдай-ка Боекомплект.

Олло отступил на шаг.

— Еще чего.