Украинский фронт - Федор Березин

План Нелесного прост до неприличия, или, как все гениальное. Данная войсковая часть стоит здесь испокон веку, с далеких времен Союза, когда тут располагалось высшее политическое училище. Советских мальчиков здесь готовили в замполиты, в основном для войск связи, а так же саперных дел. Училище славилось, и имело солидный конкурс при поступлении. Еще бы нет. Кто на свете всех милее? А в Советской армии еще и мудрее? Естественно, политручных дел мастера. Почти – лишь малость не дотянули – до званья «инженеров человеческих душ». Зато воинские звания тютелька в тютельку, день в день. Как зарплата в те времена, правда, она чаще. Конечно, имеется маленький вычет за партийность – рубликов, эдак, десять. (Не сметь путать в покупательной способности с гривнами!) Короче, нынешний батальон внутренних войск унаследовал от училища помещения. Да, через дорогу – улицу писателя Куприна – кое-что из зданий унаследовал военный колледж. Кстати, капитан Нелесный, помнит и о нем тоже, в смысле, о детишках «суворовцах» оттуда. Это тоже причина для неприменения РПГ по турецкой бронетехнике въехавшей на бывший училищный плац.

Вместе с помещениями, батальон унаследовал территорию. А территория обросла хозяйством. То есть, вокруг выросли домики. С одной стороны даже одноэтажные: огороды подступают вплотную к забору, ибо что в бывшем тоталитарном СССР, что в нынешней наследнице УССР, можешь хапать у страны землицу по чуть-чуть безболезненно, все простят, и даже не заметят. В те же времена ужасно грозного Союза, уставшие от службы часовые в автопарке, летней порой, когда не спится, умудрялись прятать автомат, и прыгать через забор прямиком в «шпаковские» огороды. За два часа смены, знаете, сколько огурцов, помидорчиков и слив можно поглотить внутрь? Если б не забор, и опасность разоблачения, то можно бы было кое-что приволочь в караулку.

Сейчас капитан Нелесный планирует сотворить нечто подобное. Нет, не в смысле воровства картошки среди ночи, под турецкий салют, а лишь в плане, выбраться в город, через огороды и чужие садовые участки. Ведь неужели же турки будут контролировать еще и эту северо-восточную сторону? Конечно, все может быть. Ну что же, бросим ящик и сдадимся. Мало ли: «все побежали, и я побежал».

На всякий случай, после тяжелой войсковой операции по преодолению забора и приземления за чьим-то сараем, капитан Нелесный интересуется у своего помощника по борьбе:

– Ты с каких мест, пан боец?

– Из Сум, в смысле, из области, пан капитан, – рапортует все еще удивляющийся столь странному «самоходу» дневальный. Возможно, они с офицером что-то украли: ну так значит, ему дадут за соучастие хотя бы пачку сигарет. Ведь не будет же капитан из штаба рассчитываться с солдатом водкой? Наверняка не будет.

– Из Сум, говоришь, воин? – повторяет капитан Нелесный, и правда, закуривая и угощая. – Это хорошо.

– А что хорошо? – интересуется солдатик-первогодка. – То, что сам президент из наших мест, что ли?

– И это тоже неплохо, – кивает Нелесный, – но главное, – он делает паузу и поднимает вверх палец, – твоя область вне зоны оперативного пространства войны. Так что, вали домой, хлопец.

«Хлопец» не понимает, обжигает собственный палец окурком, подозрительно смотрит.

– Чего неясного, казак? – поясняет капитан Нелесный гася бычок. – С наряда я тебя снял. Вали домой! Добудь по дороге «гражданку» и вали. Отсидишься там, у мамки в тишине, о нас в газетах послушаешь. Только погодь, ящичек-то уж помоги донести.

Четвертая власть:

«…турецкая таможенная служба, а так же морская служба слежения за проливами ожесточили контроль проходов судов через проливы. Официально эти меры связываются с аварией танкера „Киренаика“…»