Мое мерзкое высочество - Александра Питкевич

Мне оставалось только кивнуть. Прежде чем попасть в дом моего отца, Полли пережила не мало невзгод, будучи девятым ребенком в совсем небогатой семье. И только милое личико, случай и то, что отец искал достаточно опрятную девочку в компаньонки дочери, смогло изменить ее судьбу. Но не взгляд на некоторые вещи.

— И все же… — мне никак не удавалось смириться с этим решением, хотя я точно знала, что вернуть что-то уже не получится.

— В крайнем случае, — голос Полли стал вдруг совсем девичьим, каким был еще с полгода назад, пока изменения не стали так очевидны, — если что-то пойдет не так в Сайгоре, мы всегда сможем уехать в Паххет. Там, говорят, весьма ценят ведьм моего культа.

— О, да, — хмыкнула я, представляя, как это могло бы выглядеть со стороны.

— Я искренне извиняюсь, леди, — голос Сальвы раздался со стороны левого окна. Князь предпочитал сопровождать меня именно с этой стороны, — но я буду невероятно против, если вам вдруг придет в голову уехать в Паххет. И поверьте, на данный момент у меня достаточно сил, чтобы это предотвратить. Даже учитывая тебя, Полли.

Служанка по моему знаку приоткрыла окно, и мы увидели весьма суровое лицо князя.

— Я всегда знала, что у вас масса фокусов в рукаве, ваше сиятельство, — склонила голову Полли, не желая спорить с Сальвой. А я же наоборот вскинула подбородок, спрашивая таким образом, готов ли князь потягаться в этой игре всерьез или это лишь бравада.

— Не вздумай, Олив, — тихо, и как никогда серьезно, произнес Легат. — Это не те игры, в которых я позволю тебе победить.

Не смотря на мою страсть к противостоянию и спорам, внутри что-то сладко-сладко екнуло, обдав теплом все тело.

Стараясь хоть как-то удержать довольную улыбку, я быстрее опустила шторку на окно. Хотя, конечно, Сальватор успел увидеть все, что ему требовалось.

Не смотря на свежий весенний воздух, пока мы поднялись по ступеням дворца, у меня успела взмокнуть вся спина. Хмурясь, чувствуя странное раздражение, пришедшее на смену приподнятому настроению, я остановилась, так и не справившись с парой последних ступеней.

— Олив? — Сальва, которому по протоколу нельзя было касаться меня в стенах дворца, с тревогой кивнул Полли и второй из служанок, составляющих часть моей свиты.

— Я в порядке, — махнув красным рукавом, я упрямо сделала еще несколько шагов, пока не вышла на большую открытую площадку, ведущую к кабинету конунга. Проигнорировать мое состояние Сальва бы не позволил, так что пришлось выдумывать на ходу. — Просто плохо спала прошлую ночь.

Я чувствовала обжигающий взгляд князя, который самолично охранял мой сон сегодня, но так же знала, что Легат не станет выспрашивать прилюдно, а этого пока было довольно.

— Ее высочество прибыла! — громкий голос распорядителя позволил немного взбодриться. Расправив плечи, видя, что у дверей кабинета меня поджидает и глава Тайной Канцелярии, я довольно легко прошла оставшийся путь.

Первой войдя в распахнутые двери, я замерла в пяти шагах от рабочего стала Ола, присев в положенном приветствии.

— Принцесса приветствует конунга, — как примерная барышня из благородной семьи, провозгласила я. Но эффект получился совсем не таким, как ожидалось. Ол только покачал головой, слегка вздернув бровь и указав мне на свободное большое кресло напротив.

— Каждый раз, когда ты действуешь согласно этикету, у меня начинает зудеть в затылке от нехорошего предчувствия, Олив. Присядь, пожалуйста. А вы подойдите ближе. Есть дела, которые нам стоит обсудить лично, а не через письма. Так что я рад, что вы нашли время для приезда в столицу.

Обсуждение государственных дел заняло почти два часа. Вопросов на самом деле накопилось много, и решать их нужно было сейчас, пока весна была в самом разгаре.

Ближе к концу второго часа заседания нашего небольшого совета, в кабинет вошел Великий Герцог. Назарат пребывал в благодушном настроении, кивком головы приветствуя собравшихся. Заняв соседнее кресло, принц поманил рукой слугу, что вошел вместе с ним, сняв с лакированного подноса красивую чашу с чаем.

— Жемчужный залив не обсуждали еще? — вопросы по дальнейшему благоустройству этого клочка невероятно ценной земли Ол решил отложить именно до прихода дяди.

— Тебя ждали, — кивнул конунг.

— Хорошо. Тогда давайте перейдем сразу к этому вопросу, так как времени у меня не много. Нужно расширять порт и сам город, если мы хотим получить…

От землистого запаха прелых листьев у меня вдруг закружилась голова. К горлу подкатил ком. С трудом сглотнув, я быстро схватила стакан воды, выпив залпом едва ли не половину. На несколько мгновений стало лучше, и я с облегчением выдохнула.

Но Назарат вдруг решил остудить свой тошнотворный чай, сдувая пар, который тонкой струйкой поднимался над чашкой. Аромат ударил в нос с новой силой, так, что я уже не могла сдержаться. Вскочив с кресла, заставив мужчин тут же умолкнуть, я метнулась прочь, туда, где должна была находиться уборная.

Едва не запутавшись в собственном подоле, я выскочила из кабинета, с трудом сдерживая дурноту. А в спину донеслась самодовольная фраза Великого Герцога:

— Видишь, как просто? А ты говоришь, и в этом году не подпишем.

Бледная, невероятно злая и раздраженная, я вернулась в кабинет только через четверть часа, когда сумела справиться с собой. Жуткий чай Великого Герцога, к счастью, куда-то пропал, а на столе рядом с моим местом стоял свежий стакан воды и стояло блюдо с мятными пирожными.

— Присаживайся, Олив, не сопи, — довольно произнес Назарат, единственный из всех, кажется, не впечатленный моим настроением. Более того, принц самолично поднялся и подал мне руку, вынуждая занять указанное место.

— Это было не честно, — сердито прокомментировала я, усаживаясь в кресло и хватая первое пирожное. Играть непонимание при подобном раскладе больше не имело смысла.

— Но, милая, ты не оставила нам выбора, — Назарат вскинул бровь, точно так же, как это делал Ол. — Можно было просто согласиться, а не водить за нос бедного Сальву. А теперь у тебя нет вариантов. Придется. Мы же не можем позволить принцу или принцессе Сайгоры родиться вне брака. Так что, будь добра дать свое согласие. Добровольное.

— Вы намеренно притащили сюда эту вонючую гадость, — сомневаться в коварстве герцога у меня не было причин. Этот человек всегда знал, что делает.

— Да, — не стал отпираться принц, широко улыбаясь. — Я вспомнил, как Кьелатта, да и моя собственная покойная супруга, не могли вынести этого запаха на первых месяцах беременности, и решил убедиться, насколько донесения из Черного Поместья верны.

При последних словах я резко обернулась на собственных секретарей, что молчаливыми тенями стояли у двери, как и другие помощники присутствующих. Оба мужчины в почтении склонили головы, подтверждая, что именно они передали Великому Герцогу информацию, которую я сама узнала всего-то декады две назад.