Ведьмино Наследство - Анна Завгородняя

Как она сюда попала? В воспаленном от боли сознании вспыхнуло напоминание. Ведь домовиха умела перемещаться, даже по дому. Кто знает, вдруг ей и порталы доступны, а?

Прежде чем Маруся подоспела и обняла меня своими пухлыми работящими руками, перед нами метнулось существо в балахоне. С диким ревом, будто его резали на части, оно упало перед лужей металла, запустив в него тощие пальцы. Будто пытаясь собрать ключ назад. Но безуспешно.

Добрыня вскинул руку, швырнул водяной шар. Не в Степана, нет. Но в раскаленную лужу металла. А затем сгреб нас с домовихой, закрыв спиной от оглушительного глухого взрыва.

- Ох! – запричитала Маруся. Толкнув Волкова, она перехватила меня, с ужасом глядя на обогревшие руки.

- Колдовать не умеють, а лезуть усе тудыж, растудыж! – высказалась маленькая женщина.

Я подняла взгляд сперва на Добрыню, ну с ним мы еще покумекаем, затем перевела на Степана. От него остался только торс да ноги, торчавшие из-под ткани балахона. Руки и голову оторвало напрочь вместе с капюшоном.

- Магия? – спросила я, холодея от боли и чувствуя, что вот голова совсем не болит. Хотя, на фоне пострадавших рук, это можно и не заметить.

- Физика! – ответил Волков и наклонился ко мне. Он успел подхватить меня на руки до того, как я потеряла сознание от боли. И спасительная темнота окутала мир, унося с собой боль и страх.

Руки болели еще долго. Даже после того, как мне их вылечили. Видимо, слишком много плохой негативной магии было в этом треклятом ключе.

Моя Маруся, злая на весь мир и особенно на одного колдуна, ворковала над пострадавшими конечностями и была настроена крайне недружелюбно в отношении Волкова. Думаю, если бы не моя просьба, он не вошел бы в дом.

Добрыня пришел с цветами. Где-то раздобыл букет из садовых ромашек, таких красивых и больших, что мне на миг даже показалось, что над ними пришлось поколдовать кое-какому колдуну.

Вид у него был такой, что краше в гроб кладут, но я не спешила сменить гнев на милость.

- Почему не предупредил? – спросила хмуро, лежа на кровати. Руки были обмотаны листьями лопуха, вымоченными в особенном настое по старому рецепту Маруси. Сама домовиха с презрительным взором вышла, оставив нас наедине. И я за это была ей очень благодарна.

- Я боялся, что ты откажешься помогать, а потом, могла все испортить, - ответил честно мужчина.

- Ты, по сути, использовал меня! – сорвалась на крик. Ой, как же хорошо, для него, конечно, что он сразу мне не вручил свои цветочки. А то бы сейчас отходила по наглой и, кстати, бритой, харе. С таким прямо приятным удовольствием. Честное слово!

- Прости. Я не мог допустить, чтобы ключи оказались на темной стороне, - сказал колдун.

- Ага! Теперь их нет! И, кстати, проклятья, кажется, тоже, - хоть что-то хорошее во всей этой истории.

- Уничтожив ключ, мы уничтожили проклятье, Василиса. Ты уничтожила.

- И мне за это полагается приз или денежная компенсация? – я показала на свои руки. Нет, с руками было все в порядке. Но надо же надавить на совесть этого наглеца!

- Если позволишь, буду всю оставшуюся жизнь целовать твои руки и просить прощения, - Добрыня присел на край кровати, вот так, без моего на то разрешения.

- Вот еще! - фыркнула я. – Нам ведьмам не надо никаких колдунов. Да еще и обман…

Хотела закончить, «обманщиков», да не дали. Сгребли в охапку, поцеловали жадно, сильно, лишая возможности к сопротивлению. Я на поцелуй ответила. Но потом, когда Волков отодвинулся, явно довольный собой, не удержалась и припечатала к его щеке свою ладонь. Звонко так. И отпечаток остался. Да, он его в два счета уберет потом, но мне все же приятно.

- Я люблю тебя, вредная моя ведьма! – признался мужчина. – И ты будешь моей.

- Это мы еще посмотрим! – ответила веско и дерзко, вскидывая подбородок.

- Вот увидишь! – он улыбнулся, предвкушая то, что будет между нами дальше.

Но пусть не думает, что я сдамся так просто и быстро. Ведьмы дамы вредные. И прощают не сразу. Особенно я.