Пилигримы - Уилл Эллиот

— Такое сложно утаить — у нашего города их и без того немного. Я надеялся, что ты попросишь кавалерию, но от нее немного проку, если хочешь уничтожить преграду, верно? Может быть, две тоже сгодятся? Но их придется собирать на месте. Я не могу выкатить их за ворота, иначе пойдут разговоры и пересуды.

— Две — уже лучше, чем ничего. Я пришлю весточку о времени и месте, куда их нужно доставить, если это возможно.

— Возможно. — Извен отвернулся, помедлил и добавил: — Я всегда испытывал… величайшее восхищение тобой.

Удивленный, Анфен не нашелся что сказать. Шесть лет назад, когда он впервые дезертировал и предстал перед мэрами с целью объяснить ситуацию, рассказать им обо всем, что знал об армии Ву, ее действиях и методах, он, покорно склонив голову, попросил разрешения присоединиться к их борьбе и выразил готовность взяться за самые опасные поручения. Тогда в глазах мэров не было восхищения — в том числе и Извена. Подозрения в его верности никогда не покидали их, за исключением Таука, и Анфен всегда чувствовал, что в нем сомневаются. Что ж, возможно, он ошибался.

Мэр подошел к Лейли, ожидавшей поодаль в компании охранника, положил руку ей на плечо и что-то сказал. Она ушла вместе с ним, обернувшись один раз, чтобы помахать Анфену на прощание. Тот едва кивнул, толком не видя девушки — его мысли блуждали далеко.

…Вернувшись в гостиницу, он разбудил Шарфи, Лупа и Сиель, отдыхавших в своих комнатах, велев каждому немедленно встретиться с ним в его номере. Когда они собрались, Анфен рассказал о встрече.

— А почему это не могло подождать до утра? — недовольно спросил Шарфи.

— Потому что завтра мы выходим, — ответил Анфен.

— Выходим?! Куда?

— К Концу Света.

Повисло молчание, и многозначительные взгляды ясно выражали сомнения в здравости рассудка предводителя.

— Высказывайтесь, только по очереди.

— Анфен, ты понимаешь, что говоришь и какое дело берешь на себя? — осторожно поинтересовалась Сиель.

— Можешь мне рассказывать. Я предлагаю наплевать на голосование Совета Вольных городов. За что меня, скорее всего, казнят, если кто-то из вас обмолвится об этом. По меньшей мере мне больше никогда не смогут доверять. Можете сами решить, в наших это интересах — или же в интересах замка.

Луп, казалось совершенно не интересующийся спором, нырнул за дверь и побрел на кухню. Остальные обеспокоенно переглянулись.

— Не думаю, что кто-то из нас способен донести на тебя. — Сиель вздохнула. — Но мы служим Совету мэров. И это означает, что мы получаем приказы от них, пусть даже в корне неправильные.

Анфен поднялся:

— Мне бы очень хотелось отоспаться здесь с недельку, набивая брюхо хорошей едой и напитками. Решать вам. Наслаждайтесь жизнью. Будущие поколения могут узнать о ваших героических деяниях в школах нашего Друга и Владетеля. Или на его рабских фермах.

— Почему ты одеваешься, босс? — спросил Шарфи, видя, что предводитель сердито, резкими движениями застегивает сапоги.

— Передумал. Я отправляюсь в путь сегодня же.

— Сегодня?! — поразился воин. — Постой. Подожди немного, Анфен, выспись хотя бы. А с утра мы поговорим.

— Хватит уже разговоров, — прорычал тот.

Вернулся Луп — в руке чашка молока, на носу капля крови. Даже небольшие заклинания требовали значительных затрат энергии здесь, в городе, где магии было совсем немного. Более серьезные обычно оказывались смертельными.

— По крайней мере, выпей это на дорожку, — предложил Луп. — Я благословил его чуток. Придаст сил в пути, защитит от болезней, кости вылечит — и все в одной маленькой чашке. И удачу, кстати, принесет, я этому, по крайней мере, не удивлюсь. Выпей немного.

Анфен взял чашку, принюхался и осушил одним глотком. Все молча наблюдали за ним. Через минуту, в сапогах и с ножнами, закинув за плечи рюкзак, предводитель сделал шаг к двери, но вдруг пошатнулся и завалился на постель.

— Кости лечит, я ему не соврал, — объяснил Луп. — И сил придаст, это уж точно. Тут сну никто не соперник. А теперь давайте тоже отоспимся, оставим босса смотреть сны. Они нужны ему больше, чем он думает.

Луп подмигнул остальным, обнажив голые десны в кривой ухмылке.