Повесть о кольце - Джон Рональд Руэл Толкин

— Мы пропали, пропали! — жалобно прохныкал Голлум. — Ни имени, ни дела, ни Сокровища, ничего! Только пустота. Только голод. Мы голодны, да.

Несколько рыбок, гадких, костлявых рыбок, а они говорят — смерть. Такие они мудрые, такие справедливые, да!

— Не очень мудрые, — произнес Фарамир, — но справедливые, насколько дозволяет наша малая мудрость. Освободите его, Фродо. — Он снял с пояса маленький ножичек и подал Фродо. Но Голлум, не поняв этого жеста, взвизгнул и рухнул наземь.

— Ну, Смеагол, — сказал Фродо, — ты должен мне верить. Я тебя не покину. Отвечай правдиво, если можешь. Это будет тебе на пользу, а не во вред. — Он перерезал веревки, связывавшие Голлума, и поднял его на ноги.

— Поди сюда! — приказал Фарамир. — Смотри мне в глаза! Знаешь ли ты, как называется это место? Был ли ты здесь когда-нибудь?

Медленно Голлум поднял голову и неохотно встретился взглядом с Фарамиром. Всякий блеск погас у него в глазах, и они холодно и тускло смотрели в ясные, твердые глаза Человека из Гондора. Наступило короткое молчание. Потом Голлум опустил голову и начал поникать, пока не сжался дрожащим комком на полу. — Мы не знаем и не хотим знать, — жалобно прошептал он. — Никогда здесь не были, никогда не будем!

— В душе у тебя есть закрытые окна и запертые двери, а за ними — темные комнаты, — произнес Фарамир. — Но сейчас, я думаю, ты сказал мне правду. Это хорошо. Чем ты можешь поклясться, что никогда не вернешься сюда, что никогда, ни словом, ни знаком, не укажешь сюда пути никому живому?

— Хозяин знает, — сказал Голлум, взглянув искоса на Фродо. — Да, он знает. Мы поклянемся ему, если он спасет нас. Мы поклянемся Им, да! — Он подполз к ногам Фродо. — Спаси нас, добрый хозяин! — проскулил он. — Смеагол клянется Сокровищем, клянется искренно! Никогда не придет, никогда не скажет, нет, никогда! Нет, нет!

— Этого довольно? — опросил Фарамир.

— Да, — ответил Фродо. — По крайней мере, вы должны либо принять его клятву, либо исполнить свой закон. Большего вы не получите. Но я обещал, что ему не будет вреда, если он пойдет со мною. А я не хочу оказаться неверным своему слову.

4.

Фарамир подумал с минуту. — Хорошо, — сказал он. — Я отдаю тебя твоему хозяину, Фродо, сыну Дрого. Пусть он решит, что делать с тобою.

— Но, благородный Фарамир, — возразил Фродо с поклоном, — вы еще не решили, что делать с вышереченным Фродо, а без этого он не может решать ничего ни для себя, ни для своих спутников. Ваш суд был отложен до утра, но оно уже близко.

— Тогда я произнесу свое решение, — оказал Фарамир. — Что касается вас, Фродо, то, насколько это зависит от моей власти, я объявляю вас свободным в Гондоре, до самых дальних и древних пределов его; но ни вам самому, никому из ваших спутников не разрешено приходить без зова туда, где мы сейчас находимся. Мое решение будет действительно на один год и один день, а затем отменено, если за это время вы не явитесь в Минас Тирит, дабы представиться правителю города. А тогда я попрошу его утвердить мое решение и сделать его пожизненным. Пока же всякий, кого вы возьмете под свое покровительство, будет находиться под покровительством у меня и под защитой законов Гондора. Довольны ли вы решением?

Фродо низко поклонился. — Я вполне доволен, — заявил он, — и прошу вас располагать мною, если я достоин высокой чести служить вам.

- Вы вполне достойны, — произнес Фарамир. — Итак, принимаете ли вы это существо — Голлума — под свое покровительство?

— Да, я принимаю Смеагола под свое покровительство, — ответил Фродо.

Сэм только шумно вздохнул; но причиной тому был совсем не обмен учтивостями, которыми он, как и всякий Хоббит, был вполне доволен. Правда, в Шире для подобного дела потребовалось бы гораздо больше речей и поклонов.

— Теперь о тебе, — обратился Фарамир к Голлуму. — Ты приговорен к смерти; но пока ты идешь с Фродо, ты в безопасности. Если же кто-либо в Гондоре найдет тебя одного, без Фродо, — приговор будет исполнен. И пусть тебя настигнет быстрая смерть, в Гондоре или за его пределами, если ты не будешь служить своему хозяину хорошо! А теперь отвечай мне: куда вы шли? Ты был его проводником, говорил он. Куда ты его вел?

Голлум не ответил.

— Не скрывайся, — настаивал Фарамир. — Отвечай, или я отменю свое решение. — Но Голлум продолжал молчать.

— Отвечу за него я, — оказал Фродо. — Он привел меня к Черным Воротам, как я просил; но они были закрыты.

— В Неназываемую Страну нет открытого входа, — заметил Фарамир.

— Тогда мы пошли по дороге на юг, — продолжал Фродо, — потому что, по его словам, есть другой путь, близ Минас Итиля… то есть, Минас Моргуля.

Он ведет на перевал, высоко вверху, а потом вниз, в… словом, дальше.

— А вы знаете, как называется этот перевал? — спросил Фарамир.

— Нет, — ответил Фродо. — Он не говорил мне.

— Имя этого места — Кирит Уигол. — Тут Голлум громко зашипел и забормотал что-то. — Разве не так? — обратился к нему Фарамир.

— Нет, — ответил Голлум и взвизгнул, словно что-то укололо его. — Да, да, мы слышали один раз. Но что нам до имени? Хозяин сказал — он должен войти. А мы должны попытаться найти вход. Других путей туда нет.

— Нет других путей? — повторил Фарамир. — Откуда ты это знаешь? И кто исследовал все границы этой мрачной страны? — Он долго смотрел на Голлума, размышляя, потом оказал: — Уведи его, Авборн. Обращайся с ним мягко, но стереги хорошо. А ты, Смеагол, не вздумай нырнуть в водопад. У камней там зубы такие острые, что они могут убить тебя раньше времени. Теперь уходи и возьми свою рыбу.

Анборн вышел, ведя понурившегося Голлума. Завеса задернулась.

5.

— Фродо, я думаю, вы поступаете неразумно, — оказал Фарамир. — По-моему, вы не должны идти с этим существом. Оно злое и испорченное.

— Не совсем испорченное, — ответил Фродо.

— Возможно. Но злоба разъедает его, как болезнь, и все, что есть в ней дурного, усиливается. Ни к чему хорошему такой проводник не приведет вас.

Если вы расстанетесь с ним, я дам ему пропуск